Кетрин залилась румянцем, осознав, как странно прозвучал ее вопрос.
— Я не дура и не говорю, что вы не привлекательны, капитан Хэмптон. Но мне жаль, что ваша душа не соответствует вашей внешности.
— Я достоин порицания, — сказал он целомудренным тоном. — В ответ на твой довольно бестактный вопрос я скажу, что знавал многих женщин, и ни одна из них не может сравниться с тобой, если ты это хочешь знать.
— Я не имела в виду ничего подобного, — фыркнула она.
— Я не пойму, что ты хочешь знать! Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе обо всех?
— Не хочу, — огрызнулась Кетрин. — Я уверена, это займет слишком много времени.
Он, поддразнивая ее, улыбнулся, и Кетрин снова взяла «Тома Джонса» и стала читать вслух. Однако той же ночью, когда она, одетая в сорочку, забралась в постель и легла рядом с ним, положив свою голову на его руку, ей вновь захотелось расспросить его. Теперь она чувствовала себя укрытой и защищенной покровом темноты.
— Капитан Хэмптон, — тихо позвала она.
— Тебе не кажется слегка смешным лежать в объятиях мужчины и обращаться к нему так, словно он совершенно тебе чужой?
Она не ответила. Хэмптон вздохнул:
— Ну что, Кетрин?
— Я… я хотела задать вам вопрос… если вы пообещаете не смеяться надо мной.
— Мне бы твои печали! Ну, так что там?
— Вы были в… ну, в этом месте! Правда, были?
— О чем ты? В каком месте?
— Ну… об одном из этих мест, где находятся нехорошие женщины… Вы знаете, о чем я говорю.
— О борделе, что ли?
— Да.
— Ради бога, почему бы тебе не сказать ясно, что ты имеешь в виду бордель? Да, я бывал в борделях.
— А какие они?
— Ты проявляешь исключительно потрясающий недостаток знаний… правил приличия, имею я в виду, — сказал он нежным, дразнящим голосом.
Она ткнула его локтем.
— Не будьте таким противным и рассказывайте мне.
Он повернулся к ней и прижал ее тесней к своей груди, неторопливо проведя рукой по ее телу и остановившись на ее бедре. Было просто и хорошо лежать вот так, рядом с ней, и разговаривать как супруги.
— Ну, все зависит от того, насколько дорогой тот или иной бордель. Некоторые из них представляют собой обветшалые дома, но в наиболее изысканных и модных полы устланы красными плюшевыми коврами, а на окнах висят красные бархатные занавески. Кушетки, кресла, диваны — все покрыто бархатом. Обычно в борделях бывает большой бар, зачастую отделанный мрамором. А все стены в борделях увешаны зеркалами в золоченых рамах и картинами обнаженных женщин.
— Вы шутите! На самом деле обнаженных?
Он усмехнулся:
— Да, дорогая, на самом деле обнаженных, ну, или же задрапированных прозрачным шарфом.
— И что происходит, когда в бордель заходит посетитель?
— Ну, сидишь и выпиваешь немного. Иногда в борделях бывает и буфет с закусками. Вокруг расхаживают девушки в различной степени раздетости, посетители с ними разговаривают, смотрят на них, ну, и выбирают, какая понравится.
— Они хорошенькие?
— Некоторые да, некоторые нет. Очень мало таких, как ты.
— В самом деле?
— В самом деле.
— Ты считаешь, что я хорошенькая, да? — спросила она, и голос ее прозвучал несколько изумленно.
— Конечно! Ты прекрасна!
Она лежала несколько минут спокойно, переваривая эту мысль. Никто еще и никогда не находил ее красивой. Или желанной. Но все же, он украл ее, потому, что ее желал! Не из-за ее денег, как другие мужчины. Он просто желал ее саму. И даже не по причине ее уравновешенного и спокойного характера и рассудительности, как лейтенант Перкинс. Какое это захватывающее, опьяняющее чувство — быть красивой и желанной!
Возможно, она и в самом деле хорошенькая! Наверное, Педжин была права: ее поведение, одежда и прическа делали ее непривлекательной. Внезапно у нее появилось желание испробовать на нем свою привлекательность. Она обнаружила, что ей хочется прикоснуться к нему, возбудить его поцелуями, нарочно показаться перед ним обнаженной.
Она сурово одернула себя и продолжила расспрос:
— А когда ты сделаешь в борделе свой выбор?
— Тогда поднимаешься вместе с девушкой в ее комнату. Они тоже бывают разные, в зависимости от дороговизны борделя. Некоторые отделаны с большим вкусом и фантазией, с зеркалами на потолке над кроватью.
— Зеркалами? — потрясенно переспросила Кетрин.
— Да. Это очень возбуждает.
— И что же они делают с тобой?
— Все, что угодно. Чего они не делают, так это не лежат под тобой, как доска, со стиснутыми зубами.
— А я и не говорю, что стараюсь следовать их примеру! — вспыхнула Кетрин.
— Ладно, успокойся. Главное — это то, что они пытаются доставить тебе удовольствие. Они выполняют все, о чем их просишь: разные позы или трюки, что тебя возбуждают.
— Что же именно?
— Я буду счастлив показать тебе, — спокойно произнес он.
— Не глупи! Ты еще слишком слаб. Ты болен.
— Как я могу быть слабым, если ты хочешь заняться со мной любовью?
— Не хочу, поэтому не беспокойся! Просто мне интересно, что же они делают по-другому, не так, как все.
