Он много и тяжело работал, чтобы сделать хозяйство крепким и доходным. Но впереди обязательно будут трудные годы. Неурожайные, например, когда прибыль резко уменьшается. С Клэр или без Клэр, он должен быть готов к этому. Сумеет ли она пережить эти если не лишения, то ограничения?
Сегодня, когда Дуган предложил отправиться в центр на автобусе – за пятьдесят центов, Клэр отказалась и взяла такси – за семь долларов. Она сказала, что у нее нет ни сил, ни времени толкаться в автобусе. Он сразу согласился. И все-таки она живет только сегодняшним днем, словно завтра никогда не наступит.
Дугана в самом деле страшила мысль, что Клэр влезет в долги. Потому что жизнь научила его горьким истинам. Дед брал в долг без разбора, а возвращать долги пришлось ему и Клэр. Когда она чуть не умерла на поле, рожая Анжелу, он поклялся самому себе, что никогда не будет должником, не займет ни у кого ни цента. Почему Клэр, пережив то же самое, ведет себя прямо противоположным образом?
Но как бы он ни расценивал привычки Клэр, он постарается, чтобы оставшееся время в Канкуне она провела, как дочь миллиардера. Он уже оплатил их пребывание в отеле, пока она дежурила около Орвила. И все равно у него полные карманы мексиканских песо. Все это он истратит на Клэр. Если удастся хоть немного усыпить ее старые воспоминания, вытеснить их новыми впечатлениями, он будет счастлив.
Это был их последний день в Канкуне. После дежурства Клэр не стала долго нежиться в ванне с гидромассажем. Она переоделась в шорты и футболку, и они пошли завтракать в ресторан на берегу моря.
Клэр улыбалась ему поверх тарелки с экзотическими фруктами и сладостями. Дуган безропотно согласился сегодня купить еще одни, голубые, шорты и рубашку. Они очень шли к его глазам, вдобавок прекрасно сидели.
– Что ты скажешь, если мы возьмем такси и поедем смотреть пирамиды древнего города майя Тулум? – предложила Клэр.
– Такси? – переспросил Дуган и отвел взгляд, рассматривая волны прибоя. – А как далеко это место?
– Вполне доступно на такси, полтора часа езды. В автобусе будет полно народу. Кроме того, мы все осмотрим и вернемся, когда захотим. Не нужно будет ждать, пока автобус заполнится.
Дуган взял ее руку и провел пальцем по серебряному кольцу с аметистом. Он был рад надеть на безымянный палец ее другой руки кольцо с бриллиантом – в знак помолвки. Когда-то давно единственное, что он мог позволить, было колечко из поддельного золота, которое вскоре разломалось на кусочки. Клэр отдала его в ремонт и, грубо спаянное, свято хранила.
– Ты очень хочешь взять такси? – спросил он.
– Да!
– Значит, берем.
– О, Дуган, спасибо!
Клэр обрадовалась как ребенок и чуть не подпрыгнула. Она обняла Дугана и на секунду крепко прижалась к нему. Этот порыв вызвал у него отнюдь не отцовские чувства.
До Тулума было семьдесят восемь миль по живописной дороге. Преодолевать их вдвоем, сидя плечом к плечу на заднем сиденье автомобиля, было хорошей идеей, признал Дуган.
Они стояли на верху огромной пирамиды, взявшись за руки. То, что предстало их глазам, было изумительно: тропический лес и древний город, у подножия которого плещется море сказочного цвета.
– Мама и папа мечтали приехать сюда, – сказала Клэр. – Им очень нравилась археология, но они знали о ней только по книжкам. Не думаю, что они когда-нибудь выезжали за пределы Техаса. Как бы мне хотелось, чтобы они увидели все это.
– А почему они не путешествовали?
– Они всегда жили ради завтрашнего дня, все откладывали удовольствия, никогда не жили днем сегодняшним. Как и мы с тобой, Дуган. Мы заботились о будущем, а потеряли настоящее.
– У нас еще нет никакого настоящего, еще нет «сегодня».
– Или «завтра», – грустно добавила Клэр.
Она повернулась к Дугану. Наверное, нужно, наконец, объяснить ему свое отношение к жизни. Видно, как он переживает по этому поводу.
– Именно поэтому я не собираюсь копить деньги, откладывать удовольствия на потом, – сказала Клэр. – Я хочу тратить деньги, путешествовать, видеть новые места, знакомиться с новыми людьми. Я считаю это правильным. – Она вздохнула и добавила самый главный и болезненный аргумент: – У меня никогда не будет детей, ради которых надо экономить и отказывать себе во многом.
– А если наступит черный день?
– Ну я же не дура! Конечно, что-то я откладываю.
Дуган не стал возражать, отвернулся, глядя на море. Но по тому, как поджались его губы, Клэр поняла, что ее жизненные принципы для него неприемлемы.
– Ты работал много и тяжело, – продолжала убеждать его Клэр. – Почему же тебе не хочется немного пожалеть себя и побаловать, развлечь, пока ты не стал таким же старым и больным, как Орвил?
– С Орвилом так плохо? – Дуган попытался сменить тему.
– Не могу сказать с полной уверенностью, – Клэр пожала плечами, – пока мы не доставим его в больницу и не сделаем необходимые обследования. Сколько ему лет?
– Семьдесят пять или шесть – что-то вроде этого.
– Семьдесят шесть. Еще не старик. Но подобные болезни сердца не залечиваются быстро и легко. Я бы не хотела быть на его месте – он не увидел Канкуна, он не съездит в Европу, в Японию.
