Вейдер остался стоять, удивленно глядя вслед сыну. Он не так часто слышал эти имена — Оуэн и Беру. После всех драматических событий, произошедших за последний год, легко было забыть, что они воспитывали его сына гораздо дольше, чем он. Он медленно вдохнул и выдохнул, удивляясь тому, как сильно его задело замечание сына. Он впервые услышал от Люка негативное сравнение своих воспитательных навыков с предыдущими опекунами.
«Каких еще воспитательных навыков», — подумал Вейдер с некоторым сожалением.
Он проследовал в медитационную комнату, стараясь не обращать внимания на «украшения», атаковавшие его зрение из каждого угла. Возможно, несколько часов спокойствия дадут ему сил взглянуть на ситуацию шире.
Найдя нужную дверь, он зашел в комнату и с облегчением выдохнул от зрелища чистых черных стен. Вот так должна выглядеть каждая комната. Аккуратно и опрятно. Вейдер повернулся, чтобы войти в медитационную камеру, и тут же остановился. Сверкающая зеленая гирлянда свисала с ее «челюстей».
Он закрыл глаза и отпустил свой гнев в Силу. Секундой позже он вновь открыл глаза и удивленно моргнул. Гирлянды в комнате не было.
Таланты сына к украшению помещений вызвали у него галлюцинации.
***
После двух часов отрывочной медитации Вейдер пришел к выводу, что он просто тратит свое время. Он по-прежнему был зол из-за беспорядка в коридоре и чувствовал себя еще менее склонным к компромиссу, чем раньше. Но он не мог игнорировать ситуацию и дальше — Люк чувствовал себя несчастным, а когда его сын несчастен, медитировать бесполезно.
Надо пойти и все исправить.
Встав на ноги, Вейдер собрался с духом, прежде чем выйти в коридор. Его надежды, что на второй взгляд все будет выглядеть не так плохо, развеялись как только дверь скользнула в сторону. Там действительно был тихий ужас.
Он быстро подошел к спальне сына и открыл дверь. Внутри оказалось ничуть не лучше. Спальня сына тоже была «украшена».
Люк сидел на кровати, сосредоточенно уставившись в голокомикс, проецируемый маленькой датакнигой. Он не удостоил отца взглядом.
Вейдер переступил через кучки мусора на полу и сел рядом сыном. Он решил приступить прямо к делу, поскольку ходить вокруг да около было не в его стиле.
— Сын, я буду с тобой откровенен. Я ненавижу твои украшения. Мне от них физически нехорошо. Тем не менее, я готов терпеть их, пока не наступит Новый год. Согласен?
Люк скептически посмотрел на отца.
— Это ты так извиняешься?
— Нет. Так я предлагаю компромисс. Если уж на то пошло, это ты должен извиниться передо мной за то, что украсил наше общее жилище, не посоветовавшись со мной.
— Я думал сделать тебе сюрприз, — объяснил Люк.
— Ты определенно его сделал, — Вейдер вздохнул.
Люк ухмыльнулся и отложил голокомикс.
— Я не думал, что так получится. Я был так взволнован… Я люблю Новый год. Он возвращает меня в детство.
— Ты все еще ребенок, — сказал Вейдер.
— Кроме того, — Люк проигнорировал его замечание, — это мой первый Новый год с тобой.
Вейдер изучал сына, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
— Скажи мне, сын, — в конце концов сказал он, — как вы отмечали Новый год с дядей и тетей?
По крайней мере нужно понять, чего ожидает сын, прежде чем разочаровывать его.
— Ну, — начал Люк, — мы собирались с другими фермерами региона на большую вечеринку на неделе перед Новым годом. Винди и я не спали даже после полуночи, потому что взрослые слишком увлекались разговорами, чтобы следить за временем. Иногда я отправлялся вместе с семьей Биггса колядовать в Анкорхед… на те конфеты, конечно, слетались тучи насекомых. Они кусались как сумасшедшие! Но это того стоило. Люди, которые весь год ворчали на нас, внезапно становились дружелюбными. Один из моих учителей реально обнял меня однажды! Немного неловко, но все равно мило.
Вейдер молчал. Рассказ разворошил его собственные давно забытые детские новогодние воспоминания.
— Тетя Беру всегда готовила вкуснейший десерт, — продолжал Люк. — Мы с дядей Оуэном боролись за последний кусочек. Я всегда обыскивал дом за несколько недель до праздника, чтобы посмотреть на свои подарки, но тетя Беру прятала их слишком хорошо. Я до сих пор не знаю, где она их хранила… она только говорила, что их приносит Песочный человек, даже когда я стал слишком большим, чтобы в это верить. Дядя Оуэн говорил, что надо написать Песочному человеку и сказать ему, что он не любит носки, но из этого ничего не вышло. А, да, у тети Беру было правило — не открывать подарки до рассвета. Поэтому я вставал минут за десять до восхода, и ждал, когда солнце покажется над горизонтом.
— Я помню один год, — произнес Люк, его лицо прояснилось. — Я получил игрушечный дистанционно управляемый спидер! Ни у кого такого не было! Все умоляли меня дать с ним поиграть! К сожалению, он сломался через несколько недель… Я так и не собрался его починить…
Люк бросил взгляд на отца.
— Какой лучший подарок ты получал? — спросил он.
Смутный образ начал формироваться в памяти Вейдера. Лицо Падме… «Эни… я беременна». Слова из прошлой жизни эхом отдавались в голове.
Понемногу он вернулся в реальность.
