Марион перенесли на носилках на дачу Все полчаса, пока ее несли, зонтик над ней поочередно держали две дамы из Красного Креста. Эта дача до войны считалась лучшей в Амбуране. К удивлению Сеймура, и дом, и сад выглядели ухоженными. Со второго этажа спустили двуспальную кровать и поставили ее у окна с видом на море. Еще через пятнадцать минут из города примчались с включенной сиреной две машины «скорой помощи», вызванные товарищем Назимовым. На одной приехала бригада медиков, на второй привезли оборудование, которое немедленно перенесли в дом.
Приехавший профессор Таривердиев, маститый кардиолог, высокий человек с жизнеутверждающим выражением тщательно выбритого лица, осмотрел Марион. Узнав, что прежде сердечных приступов у нее не было, профессор улыбнулся и бодрым голосом сказал, что волноваться ей не стоит, а следует спокойно лежать и думать о приятных вещах, все остальное дело медицины. Он приказал медсестре сделать больной две инъекции и поставить капельницу. В открытую дверь Сеймур видел, как Назимов, который все время стоял за спиной врача, вынул из коробки с ампулами вкладыши и украдкой сунул их себе в нагрудный карман.
С Марион осталась медсестра, а все прочие вышли в соседнюю комнату, где состоялся консилиум с участием профессора Таривердиева, доктора Аслана и товарища Назимова. Известный кардиолог к доктору Аслану относился уважительно, называл его коллегой.
Состояние уснувшей Марион признали удовлетворительным. Профессор рекомендовал во избежание неожиданностей и с учетом перемены климата оставить больную в селении еще на сутки, и куратор с ним спорить не стал.
Решили программу пребывания делегации не отменять. Клод остался с Марион, а все остальные иностранные гости в сопровождении Назимова и Фаталиева отправились на экскурсию в шафранный совхоз. После шафранного совхоза делегации предстояло посещение Сумгаита, а затем прием во Дворце профсоюзов. Уехали и городские врачи. В гостиной при больной остались дежурить доктор Аслан с медсестрой.
И Клод, и Сеймур, по мнению их знакомых, считались людьми немногословными, но сегодня оба они не могли наговориться. У них было общее бесценное достояние — воспоминания. И они вспоминали.
Клод в нерешительности потер лоб.
— Виктор умер… Ты знал? — спросил он Сеймура, но ответа не дождался. — Он умер ночью во сне, смертью праведника. Похоронили его с воинскими почестями. — Клод заставил себя улыбнуться. — Почти никого не осталось. Надо держаться друг друга.
Сеймур молча кивнул. Он ощутил пронзительную печаль, когда вдруг вспомнил слова Виктора «я везде чужой» и представил его улыбку.
В комнату заглянул Аслан.
— Буду краток, — сказал он Сеймуру. — Жена твоего друга чувствует себя нормально, и, проснувшись, она может встать и вести привычный образ жизни. Второе, в той комнате слышно, как от беспрерывных разговоров у вас пересохло в горле. Спроси у своего друга, может быть, ему хочется выпить чаю или чего-нибудь другого?
— Чего-нибудь другого. Он пьет сухое вино, — сказал Сеймур.
— Пойду скажу.
То, что рассказал Клод после ухода Аслана, казалось Сеймуру невероятным, хотя он и был уверен, что все сказанное — чистой воды правда.
Недавно генерал де Голль встречался с господином Хрущевым. Встретились для того, чтобы разрешить проблемы, накопившиеся за время войны. Проблем много, но одной из главных можно назвать положение военнопленных, бывших участников Сопротивления, вернувшихся в СССР. Услышав от де Голля о том, как с ними поступили на родине, Хрущев был потрясен. Он дал слово восстановить справедливость и свое обещание выполнил. На сегодняшний день все они освобождены и восстановлены в гражданских правах.
Клод замолчал, когда в открытой двери появился Аслан.
— Вы можете разговаривать и при мне, ты же знаешь, по-французски я не понимаю. А вино и еду сейчас принесут. — При желании можно было заметить, что Аслан чем-то смущен. По его словам, первый, кого он увидел, выйдя из ворот, был Самандар, непринужденно прогуливающийся в сопровождении племянника.
— «Непринужденно прогуливающийся Самандар» — это ты хорошо придумал, — одобрил Сеймур.
— Он сказал, что гуляет здесь, главным образом, по своей инициативе, но с одобрения куратора. Горит желанием выполнять указания членов делегации и сопровождающих лиц, для чего государство в лице руководителя района выдало ему безразмерную скатерть-самобранку. Вот и всё.
Я вежливо попросил его сходить в ресторан и принести нам вина и еды.
— И он пошел?
— Побежал. После того, как мы с ним подробно обсудили меню. По-моему, таким поведением он пытается загладить впечатление от утреннего жертвоприношения… Ладно, вы беседуйте, а я в ожидании обеда тоже пойду непринужденно прогуляюсь в саду.
— Я тебя прошу, посиди с нами, Клод рассказывает поразительные вещи, послушай.
