Эта приятная новость быстро стала достоянием всего города, и простой люд, всегда доброжелательный к своему повелителю, очень забеспокоился.
— Эта молодка, — судачили на улице кумушки, — запросто может угробить мужчину. Надо помолиться за здоровье нашего доброго короля!
И народ, как всегда, был прав. Людовик XII, желая показать жене, какой он горячий кавалер, перестарался, потому что возраст безумств и любовных проказ давно миновал. Король худел на глазах, с каждым днем становясь все слабее и слабее.
Герцог Валуа хоть и не верил, что король и королева могут произвести на свет наследника, все же вдруг забеспокоился… И думал он вовсе не о здоровье любимого государя. В голову ему пришла странная мысль о том, что юная королева может понести не от короля, а от кого-нибудь другого… Например, от соблазнительного Суффолка. А вдруг Генрих VIII позволил сестре взять Суффолка с собой как раз для того, чтобы молодой человек исполнил то, на что король Франции может быть не способен! Неужели коварный английский монарх, которого Франциск боялся как огня, собрался возвести на французский престол английского наследника?! И Франциск не преминул поделиться своими подозрениями с матерью.
Графиня Ангулемская, прибывшая на коронацию Марии, и без того понимала всю опасность положения. Ведь всем было известно, что Суффолк — любовник Марии, так что если королева не отлучит его от себя, то Франциск может распрощаться с короной.
Франциск немедленно принял меры предосторожности. Его жена Клод ни на шаг не отходила от королевы, пока короля не было в замке. Марию также везде сопровождала госпожа д'Омон, статс-дама, которая даже спала в личных покоях королевы.
Целых шесть недель продолжались увеселения, а потом английская знать, нагруженная подарками, отправилась восвояси. Остался только Суффолк, один лишь Суффолк — посол Генриха VIII во Франции.
После коронации Марии королевская чета совершила торжественный въезд в Париж, сопровождавшийся многочасовым карнавалом с ряжеными, картонными замками и всяческими увеселениями. Мария сияла, а вот ее мужа торжества слишком утомили, и потому Людовик не присутствовал на пиру. Тем не менее потом он целыми неделями проводил время, словно юноша: танцевал, охотился, поздно ложился и рано вставал.
Венецианский посол однажды цинично заметил;
— Ослепление красотой жены вскоре убьет этого больного старика…
После свадебных торжеств король с королевой поселились в Турнеле, мрачном парижском замке, и стали вести довольно странный образ жизни.
По утрам король, измотанный ночными трудами, еле поднимался с постели, на несколько минут выходил в сад, а потом возвращался в спальню и снова ложился. От усталости у него сильно дрожали руки и ноги.
— Извините меня, дитя мое, — говорил он Марии, — я чувствую себя утомленным и хочу прилечь…
Раздраженная тщетными усилиями супруга, королева покидала покои и быстрым шагом направлялась в дальнее крыло замка. Там, в одной из комнат, она раздевалась и ложилась в постель… Через несколько минут в маленькую дверь, открывавшуюся в редко посещаемую галерею, входил улыбающийся герцог Суффолк…
Довольно долго никто не знал об этих встречах, и тайна бы, наверное, умерла вместе с любовниками, если бы не офицер королевской стражи по имени де Гриньо. Прогуливаясь однажды по упомянутой галерее, он вдруг услышал странные стоны. Крайне удивленный офицер толкнул дверь комнаты, которую считал пустой, и без колебаний вошел. Зрелище, представшее его взору, потрясло честного де Гриньо до глубины души. Не замеченный любовниками, он тихо покинул комнату и вернулся к себе с горящими щеками, храня в памяти образ совершенно голой королевы…
Де Гриньо, смущенный увиденным, не знал, что же ему предпринять, но в конце концов, поразмыслив, решил написать графине Ангулемской, справедливо полагая, что уж она-то не останется безразличной к подобной новости. И, разумеется, де Гриньо не ошибся.
Луиза Савойская, получив послание королевского стражника, не на шутку встревожилась. И вовсе не потому, что ее расстроило распутное поведение молодой королевы, а потому, что герцог Суффолк вполне мог помочь Людовику XII заиметь наследника. Тогда бы ее сын Франциск навсегда потерял права на престол…
От одной этой мысли Луизу бросило в холодный пот, и она немедленно собралась в Париж.
Уставшая, но полная решимости помешать маленькой англичанке лишить Франциска законного права на престол, графиня Ангулемская приказала нести себя прямо в замок Турнель. Не отдохнув ни минуты, она явилась в апартаменты Суффолка, который в это время сочинял очередное письмо своему государю.
— Надеюсь, я не опоздала, — с порога заявила графиня. — Мне стало известно о ваших отношениях с королевой, и я считаю необходимым предостеречь вас, поскольку вы ведете себя крайне неосмотрительно. Вы не можете не знать, что королева, изобличенная в прелюбодеянии, равно как и ее любовник, за содеянное отвечает головой. Разумеется, в прямом смысле…
