Тем временем вражда Филиппа и Ричарда переросла уже в самую настоящую ненависть, и Капетинг спешил укрепить свою мощь, захватив владения Плантагенетов на континенте. Уже до этого он заключил союз против Ричарда с его братом Иоанном Безземельным, правившим Англией в отсутствие короля, а теперь добился от римского императора Генриха VI обещания взять Ричарда в плен, если тот будет возвращаться из Палестины через подвластные императору земли.
Оставив Ричарда в Акре, Филипп отправился в обратный путь — и был счастлив вновь вдохнуть живительный воздух Иль-де-Франса, напоенный ароматами зеленых полей и лесов.
После смерти прелестной королевы Изабеллы миновало уже три года, и Филипп Август опять задумал жениться. Со свадьбой он не спешил, ведь у него уже был наследник, шестилетний Людовик, однако трудно надолго оставаться вдовцом в двадцать восемь лет, особенно если ты любишь женщин. Поэтому, когда советники стали осторожно заговаривать с ним о том, что трон без королевы — это всего лишь холодное кресло, Филипп благосклонно прислушался к их речам. Выбор его пал на Ингеборгу, датскую принцессу, сестру короля Дании Кнута.
О ней французскому монарху поведал аббат Гийом из монастыря Святой Женевьевы, часто бывавший при датском дворе и восторгавшийся красотой Ингеборги. Приехав во Францию, аббат, человек опытный и осмотрительный, поговорил прежде с советником короля братом Бернаром де Венсенном и без труда убедил его в том, что эта прелестная молодая женщина, к тому же с неплохим приданым, просто создана для Филиппа Августа.
Вскоре Гийом снова отправился на север, однако на этот раз во главе достойного посольства. Вместе с ним в Данию поспешили епископ Нойонский Этьен де Турне, господин де Монморанси и граф де Невер. Им было поручено договориться о приданом и привезти принцессу во Францию, где ее с нетерпением ожидал жених.
С не меньшим нетерпением ждали принцессу подданные французского монарха. Все пребывали в радостном волнении. Совсем скоро их король обретет жену, а народ — новую королеву. И знать, и простолюдины сгорали от любопытства: какая она, эта загадочная принцесса из далекой северной страны?
— Говорят, красавица! — толковали люди. — Уж так хороша; что и описать невозможно.
— Она дочь прежнего короля Дании и сестра нынешнего государя, Кнута. Стало быть, воспитание получила, приличествующее высокородной девице…
— Но датчанка… Никогда еще на французском престоле не было датчанок, — качали головами старики. — Да и зачем королю жениться? Наследник-то у него уже есть…
Так говорили простолюдины, но и во дворце брак короля с Ингеборгой устраивал далеко не всех. Прежде всего свадьбе противилась мать короля Аделаида де Шампань, вдова короля Людовика VII. Женщина властная и своенравная, она после смерти супруга даже пыталась сама править Францией, и Филиппу не без труда удалось отстранить родительницу и настоять, чтобы она больше не вмешивалась в дела государства.
Хотя аббат Гийом клялся и божился, что Ингеборга — это воплощение нежности и милосердия, королева-мать весьма сомневалась в добродетелях девушки. Однако Филипп не внял ее увещеваниям. Ему обещали привезти рыжеволосую зеленоглазую красавицу, и он нетерпеливо ждал свою невесту.
И вот солнечным августовским днем 1193 года в Амьен на взмыленной лошади прискакал гонец. Рухнув к ногам короля, он прохрипел:
— Принцесса Датская приближается к Амьену!
Король, надев само кольчугу с серебряными колечками, сел на скакуна и выехал ей навстречу в окружении знаменосцев.
Чужеземная карета, доверху набитая мехами, остановилась у городских ворот, и из нее вышла Ингеборга.
Филипп, пораженный красотой девушки, спешился и ПОКЛОНИЛСЯ невесте. Никогда еще он не видел столь привлекательной женщины! Аббат Гийом нисколько не преувеличивал: стройная, грациозная, она была в расцвете шпон женственности. Восхитительное лицо обрамляли две золотисто-медные косы, толщиной с руку ребенка, спускавшиеся на пышную грудь. На фоне белоснежной кожи изумрудные глаза принцессы казались огромными и бездонными. Не оттого ли, однако, взгляд красавицы был странно пустым? Королю даже стало не по себе, и он на мгновение прикрыл веки, будто его ослепила полуденное солнце. Смутная тревога закралась ему в душу… Красота Ингеборги была красотой статуи без единого изъяна, красотой морское богини!
Очнувшись от оцепенения, Филипп протянул руки, чтобы заключить невесту в объятия. Король стал говорить ей любезные слова, но она лишь непонимающе улыбалась в ответ, а потом все же что-то прошептала на языке; звучавшем для французского уха довольно грубо. Филипп удивленно посмотрел на Гийома.
— Разве принцесса совсем не говорят по-французски? — спросил он.
— Она знает только несколько фраз по-латыни, — ответил аббат.
— Но у нее живой ум, — быстро вставил епископ Нойонский, — и она скоро научится…
