Едва Аттила успел глотнуть вина, как ему сказали, что дочь одного из пленных вождей умоляет о разговоре с ним. Аттила равнодушно дал свое согласие и взошел на возвышение посреди шатра, устланное собольими шкурками. Присев на корточки, он замер и, ни разу не шелохнувшись, выслушал девушку по имени Ильдико. Да, она просила за отца, как и предполагал Аттила. Она простерлась перед ним ниц и принялась умолять и плакать, лишь изредка осмеливаясь взглянуть на ужасного гунна. А Аттила молча смотрел на нее и чувствовал, как его охватывает давно забытое волнение. Он хотел эту женщину и с трудом сдерживался, чтобы не овладеть ею немедленно, тут же, в шатре. Высокая, с шелковистыми льняными волосами, гибким телом и огромными голубыми глазами, она казалась ему самой красивой женщиной из тех, что когда-либо удостаивались его внимания.
Когда Ильдико исчерпала слова и поднялась, Аттила приказал вывести ее вон. Голова несчастного вождя подкатилась чуть ли не к ногам его дочери. Да, ее мольбам не вняли, и Ильдико было решила, что тоже сейчас умрет, потому что двое воинов схватили ее и повели куда-то. Но вскоре выяснилось, что с ней обращаются бережно — как с драгоценной вазой. Укутав в шелка, Ильдико усадили на лошадь и повезли в Ринг, столицу государства Аттилы, что располагалась на берегу Дуная, в Паннонии. Уже там девушка узнала, что ей предстоит выйти за вождя гуннов.
А Бич божий, поспешая в свой город, который являл собой гигантское скопление деревянных домов, шатров и повозок, радостно ухмылялся при мысли о дочери вождя германцев. Разумеется, она годилась ему в жены, потому что происходила из знатного рода, но суть была в другом. Еще утром он вовсе не помышлял о женитьбе, а, наоборот, хмурился и говорил о близкой смерти. Но потом все изменилось. Он почувствовал, что его мужская сила никуда не делась, и решил устроить пышные свадебные торжества. Пускай все поймут, что Аттила — могучий воин, ибо может еще справиться с молодой женой.
Ильдико все это время пребывала в каком-то полусне. Она даже не заметила, что ее сняли с коня и отвели в дом, где жили многочисленные жены предводителя гуннов. Вокруг что-то говорили, о чем-то ее расспрашивали… В глазах женщин мелькали искорки любопытства… а некоторые — к примеру, Крека, главная жена — откровенно сердились и ревновали. Но Ильдико ничего не понимала и только улыбалась иногда робкой улыбкой.
— Тебе сказали, какое счастье тебя ожидает? — спросила девушку ее соплеменница Хельга, тоже выросшая среди гор и лесов Баварии, но прожившая едва ли не всю жизнь в этом городе, куда она попала двадцать лет назад испуганной девчонкой. — Ты станешь женой нашего повелителя!
— Женой? — встрепенулась Ильдико. — Но отец говорил, что меня еще рано отдавать замуж…
Вспомнив о том, как глядела на нее мертвыми глазами голова отца, девушка содрогнулась от ужаса и разрыдалась.
— Дурочка! — Хельга ласково погладила новую подругу по плечу. — Такова участь женщин — услаждать мужчин и служить им. Тебя могли убить или отдать воинам, а наш господин захотел жениться на тебе. Это ли не счастье?
Ильдико всхлипнула и сказала:
— Но он такой… такой старый!
— Зато сильный и умелый, — усмехнулась Хельга. — Вдобавок он щедр.
Однако Ильдико хотела сказать совсем другое. Что Аттила очень низкорослый я очень некрасивый. Что у него кривые ноги и плоский нос. Что волос на голове у него мало, а вот усы слишком длинные и слишком редкие. Что он не умеет говорить на ее языке и наверняка будет обижать и бить ее…
Но ей достало ума промолчать. Она понимала, что изменить все равно ничего нельзя, ибо ее всегдашние защитники — братья и отец — погибли. И девушка решила смириться со своей участью.
Между тем город гудел сотнями голосов, обсуждая новость. Аттила женится! Значит, не так он еще стар! Значит, он поведет нас в новые походы, а это сулит новую добычу.
Аттиле служили многие. Гунны требовали, чтобы каждый побежденный народ поставлял победителям рабов и воинов. Вдобавок любой обиженный мог найти здесь пристанище — если, конечно, он не был шпионом или не вел себя слишком уж вызывающе. Таких Аттила не жаловал, и они погибали долгой и мучительной смертью. Искатели приключений с греческих островов, заросшие волосами, устрашающего вида галлы и готы-дезертиры жили по соседству с заложниками из племен визиготов или аленов. Иногда попадались даже посланники, приехавшие к Аттиле из Константинополя. В длинных шелковых одеждах с вышивкой, благоухавшие ароматическими водами и притирками, они заставляли брезгливо морщиться и демонстративно зажимать носы вандалов да и самих гуннов, которые были уверены, что лучший запах для мужчины — это запах конского пота и вражеской свежепролитой крови.
