— Мы на твоей стороне. И не хотим, чтобы ты погиб из-за своей гордыни, — вставил своё слово Квалор, опёршись на чёрный посох. — Однажды это уже случилось.
— Тогда я вступил в права Старшего Стража! — громыхнул Азерус. — И сделал всё правильно.
— Но КАК ты это сделал — вот что главное, — напомнил Эстерион. — Уничтожил два храма и две сотни прислужников, чтобы убить двух архимагов!
— Я спас Врата Тьмы! И не нарушал никаких законов, потому что здесь их нет, — резко ответил Азерус.
— Кроме одного — соблюдать равновесие и действовать с оглядкой на него, — вновь напомнил Эстерион.
— Не мешайте мне закончить начатое, — перебил он не закончившего мысль Эстериона. — А после этого я восстановлю это ваше равновесие. Тьма знает это и помогает мне.
— Пошли, Эстерион, — повернулся к выходу старик Квалор. — Наш собрат увяз в человеческих эмоциях, и мы его не переубедим.
— Подожди, — напряжённо зазвенел голос Эстериона, а затем он обратился к Азерусу, который вновь подошёл к тёмному шару. — Что ты будешь делать?
— Ещё не всё кончено, — ухмыльнулся Азерус. — Пока не нашли источник, следует начинать вторжение.
— Азерус, ты готов пожертвовать частью своей силы? Тьма ничего не делает просто так! — воскликнул Квалор.
— Подожди… Всё ещё можно поправить, — выставил ладони вперёд Эстерион. — Мы вернём всё как было.
— Уже нет. Поздно. Ведь я сделаю вот так! — Азерус снял перчатки, отбрасывая их в сторону, а затем погрузил руки по локоть в чёрный шар.
Смолянистая субстанция забурлила, и Азерус выгнулся от боли. Фонтан силы выплеснулся вниз, врезаясь в прокажённое озеро одного из астральных миров.
— Что ты наделал! — Квалор округлил глаза и пошатнулся, не веря своим глазам.
— Возмездие, от которого никому не укрыться! — торжествующе заскрипел зубами Азерус, а потом соединился с Тьмой.
Поместье Смирновых, за час до этого.
Я созвонился с Иннокентием Павловичем. Помню, как он говорил, что знает всё об ящероидах и их подвиде, к которому относится и Акулыч. Затем объяснил ситуацию.
— Я не могу сказать ничего, пока его не проверю с помощью некоторых артефактов, — ответил Иннокентий Павлович.
— Я помогу вам добраться до поместья, — вызвался я.
— Но я сейчас не в Москве, Сергей, — печально признался умник. — И даже не в Подмосковье. Решил съездить в Тулу, к родственникам.
— Расстояние как раз не проблема, — ответил я. — Скажите точный адрес, и я заберу вас.
Иннокентий Павлович прекрасно понимал, насколько всё серьёзно. Раздумывал он недолго и не задавал лишних вопросов. Понял, что ему предстоит путешествие в кольцах змейки.
Чуть позже я забрал умника из Тулы, оказавшись в его московской квартире. Он успел покидать в чемоданчик несколько артефактов, и затем мы очутились у озера.
Над Акулычем уже склонился Пётр Геннадьевич, семейный лекарь. Всё-таки родители сподобились его вызвать. Но он ничего не сможет сделать.
— Ну, что с ним? — маман закуталась в шаль и тревожно всмотрелась в сторону лежащего на земле акулоида.
— Вообще ничего не понимаю, — растерянно пожал плечами лекарь. — Впервые такое вижу. Вроде человеческие органы, но нервная система устроена по-другому.
— Это не совсем человек, — произнёс я, подойдя к нему. — Он ещё немного монстр.
— Ох, нет, — отшатнулся Пётр Геннадьевич, и в глазах его я прочёл испуг. — Я тут бессилен. Извините, что дал вам надежду.
— Всё нормально, — успокоил его батя, здороваясь с Иннокентием Павловичем.
Умник очутился возле Акулыча, кожа которого приобрела уже тёмно-серый оттенок. Расстелил на траве тряпицу, на которой выложил несколько артефактов.
Он приложил к груди Акулыча мерцающую трубку, затем накинул замеряющий браслет, который замигал красными огнями.
— Есть следы воздействия на него тёмной энергии. Но внутри я её не заметил, — вздохнул Иннокентий Павлович. — У акулоидов есть особенность. Иногда впадать в оцепенение, когда на них воздействует чуждая им энергия.
— Он в коме? — спросил я.
— Да, в некоем подобии комы. Крайнее оцепенение. В этот раз силы было так много, что Акулыч впал в это состояние, при этом не давая тёмной энергии проникнуть внутрь. Но надо спешить. Долго он не протянет.
— Что в этом случае делают? — спросил я.
— Крайнее оцепенение лечат сильными магическими печатями, но времени нет, — объяснил Иннокентий Павлович. — Однако есть и более быстрый способ. Травы.
— Травы? — удивился я.
— Да, специальные наборы трав, причём магических, — ответил умник. — Но лекарей таких в наше время днём с огнём не сыщешь.
— Захарыч, а ну иди сюда, — позвал я слугу, мелькнувшего за спинами родителей.
— Да, Сергей, если нужна моя помощь… — забормотал он, выходя вперёд.
— Ты говорил, что твоя бабка Агафья учила тебя собирать магические травяные сборы, — напомнил я.
— Да, было такое, — лицо слуги просветлело. — Так моя бабка Агафья многих из комы возвращала. И мага одного как-то выходила. Какой-то дрянью поила… Но рецепта я не знаю.
Сколько же секретов у бабки Захарыча! Но нам это было только на руку.
— Это и не нужно, — сказал я.
