Впрочем, больше всего разговоров было о том, как дом выглядел снаружи. Папа Милли покрасил переднюю часть и одну из боковых стен в красивый голубой цвет с кремовой каймой, но краска была дорогой, сам процесс – утомительным, и ему очень не нравилось лазать по лестницам. В результате спереди дом был выкрашен просто прекрасно, а вот задняя и вторая боковая стены по-прежнему были покрыты старой осыпающейся белой краской. Мама Милли сказала, что никто не заметит. Примерно как когда рождественскую ёлку ставят самой уродливой стороной в угол.
Но заметили это все.
А ещё все замечали, что Фитцсиммонсы никак не могут найти себе постоянную работу. Родители Милли постоянно выдумывали какие-нибудь прожекты, которые уж точно принесут им безоговорочный успех. Как-то раз мама решила мастерить своими руками свечи и торговать ими на фермерском рынке, а папа открыл магазинчик пищевых добавок, который закрылся всего через полгода. Потом мама и папа открыли магазин шерстяных ниток и вязальных принадлежностей, и, возможно, у них даже что-нибудь получилось бы, если бы хоть один из них разбирался в шерсти и вязании. А потом они купили фургон-ресторан, хотя готовили оба ужасно.
Милли не понимала, как родители могут оставаться такими оптимистами после всё новых и новых неудач, но так оно и было. Они хватались за каждый новый проект с огромным энтузиазмом, а потом, через несколько месяцев, и проект, и энтузиазм превращались в пшик. Они не были бедняками – на столе всегда была еда, правда, к концу месяца зачастую есть приходилось только оладушки из готовой смеси и макароны с сыром из коробки, – но вот из-за оплаты счетов родители беспокоились часто.
Милли знала, что иногда родителям помогает дедушка. Дедушку в городе тоже считали странным, но относились с определённым снисхождением, потому что он был старым вдовцом, а до ухода на пенсию был отличным учителем математики. Так что его называли не «странным», а «эксцентричным».
Кто-то поговаривал, что, согласившись на эту работу в Саудовской Аравии, Джефф наконец-то взялся за ум и пошёл по стопам отца. Впрочем, Милли знала, что папа распорядится этой возможностью так же бездарно, как и всеми предыдущими.
Ну так что, Дочка Дракулы или дочка Джеффа и Одри Фитцсиммонс? Да без разницы: как ни крути, всё равно в классе будешь изгоем.
В столовой Милли понадобилась секунда, чтобы привыкнуть к оглушительному шуму – сразу несколько сотен подростков весело болтали и смеялись. Она прошла мимо столика, где сидели популярные девочки, и увидела там свою лучшую подружку из начальной школы, Ханну; та смеялась над чем-то вместе с остальными. Милли и Ханна были неразлучны с детского сада по пятый класс, качались на качелях или вместе прыгали на скакалках на каждой перемене, а после школы ходили друг к дружке домой и играли в кукол или настольные игры.
Но в средней школе Ханна очень захотела стать популярной, так что постепенно отошла от Милли в сторону девчонок, которые постоянно с хихиканьем обсуждали шмотки и парней. Милли понимала то, чего не понимала сама Ханна: эти девчонки воспринимали Ханну просто как прихлебательницу. Ханна жила в простом маленьком домике в простом маленьком районе, у неё не было ни денег, ни общественного положения, чтобы её по-настоящему приняли в тусовку. Популярные девочки не прогоняли её, но и во внутренний круг тоже не пускали. Милли было очень грустно, что Ханна предпочла крошки со стола популярных девчонок её настоящей дружбе.
Но, с другой стороны, Милли по многим причинам было грустно.
Милли сидела одна, жевала сэндвич с яйцами и салатом и яблочные дольки, которые ей дал с собой дедушка, и читала «Рассказы о тайне и воображении». Ей удалось отвлечься от шума в столовой и полностью сосредоточиться на рассказе «Падение дома Ашеров». Родерик Ашер, главный герой рассказа, не выносил никакого шума.
А потом она заметила, что за ней наблюдают.
Она подняла голову и увидела долговязого парня в роговых очках и с кудрявыми волосами, раскрашенными в цвет пожарной машины. В обоих его ушах виднелись серебряные серёжки. Милли восхитилась его чёрной кожаной курткой.
– Привет, м-м-м, слушай, – он кивком показал на стул напротив Милли, – тут никто не сидит?
Этот парень хочет сесть с ней? Никто никогда не предлагал с ней посидеть.
– Моя воображаемая подруга, – сказала Милли. Стоп… это что, шутка? Она никогда ни с кем не шутила.
Парень широко улыбнулся, показав брекеты.
– Твоя воображаемая подруга не возражает, если я сяду ей на коленки?
Милли на секунду посмотрела на пустой стул.
– Она говорит «Как хочешь».
– Ладно, – сказал он и поставил свой поднос на стол. – Спасибо вам обеим. Я на самом деле ещё никого тут не знаю. Я новенький.
– Рада познакомиться, Новенький. Я Милли.
Нет, она что, решила стать комиком?
– Меня на самом деле зовут Дилан. Мы только переехали сюда из Толедо.
Он показал на её книгу. Ногти у него были короткими, но всё равно накрашены чёрным лаком.
– Любишь По, да?
Милли кивнула.
– Я тоже, – сказал Дилан. – И ещё Лавкрафта. Обожаю всех старых авторов ужастиков.
