Штангер сидел за освещенным настольной лампой письменным столом. Перед ним лежали раскрытая книга дежурств и блокнот для записей. Рядом на небольшом столике стояли телефоны, а напротив, в открытом железном шкафчике, горели лампочки щита сигнализации. Была уже поздняя ночь, и Штангер сидел сонный, вялый, подавленный неудачей. Он не раз поглядывал на систему сигнализации, проклиная ее в душе.
Теперь он вспомнил, что совсем недавно во дворце крутились связисты и тянули какие-то провода. Тогда он не обратил на них внимания, ибо связисты во дворце бывали довольно часто.
"Прошляпил, непростительное для разведчика упущение! Если б теперь я даже и выбрал подходящий момент, когда шифровальная комната пустует, еслп б мне даже и удалось проникнуть в нее, я угодил бы в капкан, как увлекшаяся погоней за добычей лиса. Почему они решили установить сигнализацию? Неужели кто-то меня подозревает? А назначение меня на дежурство - это что: свидетельство доверия или ловушка?.."
Эти мысли не выходили у него из головы. Он нервно расхаживал по комнате, сжимая в кармане шершавую рукоятку пистолета. Волнение его росло. "Что подумают в Москве? Ведь я уже сообщил, что вот-вот раскрою тайну шифра. Неужели капитулировать? Нет! Спокойно. Обдумай все еще раз. Хладнокровно. Безвыходных ситуаций не бывает. Но рисковать мне тоже нельзя. Я могу ошибиться только один раз, как сапер. Если мне доверили дежурство, если это не очередная ловушка, то у меня еще есть шанс. Какой, я не знаю, но есть. И я должен воспользоваться им..."
Удрученный неудачей, он направился но коридору к шифровальной комнате, приоткрыл бронированную дверь. Радист Берг, сидевший с наушниками на голове за столом с аппаратурой, поднял глаза на вошедшего Штангера.
- Ну как проходит дежурство? - спросил Штангер, угощая его сигаретами.
- Пока нормально, герр лейтенант.
- Один дежуришь?
- Нет. Здесь "еще лейтенант Иорст, но он собирается скоро уходить, если только не появятся какие-нибудь срочные дела...
Штангер, покуривая сигарету, незаметно рассматривал шифровальную комнату и соседнею, дверь в которую была открыта. Он обнаружил тонкие провода сигнализации, ведущие к решетке и петлям окна.
- Душно, и ужасно хочется спать, герр лейтенант.
- Заходи. У меня в термосе остался кофе, - сказал Штангер, направляясь к выходу.
Он вытащил из письменного стола бутерброды, термос с кофе и бутылку коньяку. В это время раздался телефонный звонок. Штангер доднял трубку:
- Слушаю. Ах, это вы, капитан. Никаких новостей... Все спокойно. Да, проверил. Дежурит...
Капитан Клаузер любил беспокоить по ночам дежурных офицеров.
Вошел Берг. Штангер налил ему в один стакан немного коньяку, а в другой - кофе и пригласил;
- Пей!
- Спасибо, герр лейтенант, - с улыбкой сказал Берг и опрокинул содержимое стаканов.
- Хочешь еще?
- С удовольствием.
Берг снова выпил, поблагодарил, взял бутерброды и вышел.
Штангер, отпивая маленькими глотками кофе, задумался. И вдруг в его голове молнией пронеслась мысль. Он отодвинул кофе и нервно заходил по комнате. То, что он решил сейчас, было гораздо рискованнее, чем план, составленный им раньше.
Одна из фамилий в списке врачей Хайнувки привлекла внимание Штангера - фамилия доктора Казимежа Пташиньского. Собрав об этом человеке необходимую информацию, разведчик пришел к выводу: Пташиньский связан с подпольем. Штангер решил рискнуть и достать то, что требовалось для операции "Шифры".
Он попросил у майора Завелли автомашину, сказав, что выезжает на связь со своими информаторами в Бельск-Подляски и Хайнувку, переоделся в гражданскую одежду, положил в портфель темные очки, и они с водителем тронулись в путь.
К вечеру добрались до Хайиувки. Штангер велел водителю ждать, а сам направился к Пташиньскому. Темные очки и глубоко надвинутая на лоб шляпа (он переоделся в подворотне) изменили его внешний облик. Нашел квартиру доктора и постучал в дверь.
Открыла какая-то женщина и провела его в прихожую. Спустя минуту появился Пташиньский.
- Я болен, доктор. Помогите мне, - сказал Штангер.
Врач внимательно посмотрел на него и пригласил в кабинет.
- Проходите. На что жалуетесь?
- Сердце, нервы, головокружения.
- Лечились?
- Да, то есть... немножко. Вообще-то мне нужны только лекарства,
- Какие?
Штангер придвинулся к Пташиньскому и прошептал:
- Снотворное, доктор. Сильное, но недолго действующее. И хлороформ... - добавил он.
Пташиньский ответил не сразу. Он барабанил пальцами по столу, в упор разглядывая Штангера. Кто этот необычный пациент? Провокатор? Наркоман? Преступник?
- Ну так что, доктор? - поторопил его Штангер. - Я заплачу. Хорошо заплачу.
- Но ведь снотворное - это яд. Вы понимаете?.. Допустим, я выпишу вам рецепт...
Штангер снова понизил голос до шепота:
- Я понимаю ваши опасения. Я поляк, как и вы, и такой же, как и вы, подчеркнул он. - Мне хотелось бы, чтобы это снотворное приготовили вы сами... Это мое первое условие. А во-вторых, чтобы вы забыли о том, что здесь кто-то был. Ради нашего общего дела... - прошептал он.
- У меня нет с вами никаких общих дел. Я врач.
