С утра шел дождь. Пуща была мокрой, хмурой и в большей степепи, чем всегда, труднопроходимой. Штангер, промокший до нитки, пробирался сквозь лесную чащу. Он не мог жаловаться на погоду: такая ночь как нельзя лучше способствовала осуществлению его намерений. Штангер подполз к тайнику, соорудил из накидки подобие палатки, развернул рацию, раскинул антенну. Крупные дождевые капли монотонно застучали по накидке. Где-то там, за сотни километров от Беловежской пущи, чуткое ухо не-зпакомого ему радиотелеграфиста уловило в эфире его позывной сигнал.
Можно было приступать к передаче. Действия Штан-гера были точными и рассчитанными, хотя он, как обычно, волновался при этом: ведь этот стук ключа передатчика, эти короткие и длинные сигналы, посылаемые им в эфир, как бы связывали его невидимой нитью с теми, от имени которых он вел борьбу.
Сегодня его телеграмма была длиннее предыдущих, хотя он и старался избегать лшпнпх слов. Штангер информировал Центр о перебросках гитлеровских войск на Восточный фронт, об аэродромах и гарнизонах в районе Белостока и в Белоруссии, о готовящемся наступлении, которому дали кодовое наименование "Цитадель". Штангера никогда не оставляла тревога, что служба радиопеленга противника может засечь его рацию и определить ее координаты.
Его корреспондент подтвердил прием телеграммы и передал шифровку. Записывать было очень трудно. Фонарик едва освещал листок бумаги, на который он записывал шифровку. Дождевая вода просачивалась сквозь накидку. Наконец все было окончено.
Разведчик замаскировал рацию и выбрался наружу. Дождь не прекращался ни на минуту. До Беловежа Штангер добрался уже во втором часу ночи. В комнате сбросил с себя насквозь промокшую одежду и, до костей продрогший от холода, забрался под одеяло. Расшифровка телеграммы не заняла много времени: "Добыть информацию о полигоне Черновы Бор. Разведать центры абвера в Белостоке и Бресте. С сегодняшнего дня приступить к осуществлению пункта "Q" нашего плана. Личная связь исключается. Для контактов пользоваться шифром No 6. Зашифрованные материалы передавать через тайники, согласованные раньше. Там же ждать ответ",
Штангер прочитал шифровку еще раз и сжег ее. Сон, несмотря на усталость, не приходил, Штангер лежал в постели, смотрел в оконный проем, вслушивался в монотонный шум дождя и думал о своей работе, о ее результатах: "Наконец у меня будет столь необходимая связь с Никором. Завтра-послезавтра он ознакомится с моими данными и нанесет удар. Он сделает то, что не смогу сделать я сам лично. Но я помогу ему... Обязательно помогу".
- Я проинформирую вас по следующему вопросу, - сказал майор Завелли, перебирая лежавшие перед ним листки бумаги. - Станция радиопеленга и перехвата три дня назад подслушала работавшую ночью рацию противника. В этом пе было бы ничего чрезвычайного, если бы пеленг не показывал, что она работала рядом с нами.
Штангер весь превратился в слух.
- Передача началась в двадцать три" пятьдесят. Текст телеграммы записан на магнитофонную ленту. Дешифровщики пытаются раскрыть ее шифр...
- Это радиостанция принадлежит партизанам? - спросил капитан Клаузер.
- Специалисты склонны думать, что это агентурная радиостанция, так как партизаны не пользуются таким шифром. Все офицеры должны сконцентрировать свои усилия на том, чтобы обнаружить и уничтожить вражескую рацию. Это приказ! Все свидетельствует о том, что в последнее время в нашем районе активизировалась работа шпионской рации...
Завелли долго разглагольствовал относительно того, какие оперативные меры необходимо предпринять, чтобы воспрепятствовать разведке противника. Он заверил, что в ближайшее время центр получит в свое распоряжение автомашину, оборудованную пеленгациоппой аппаратурой для обнаружения агентурных и партизанских раций.
- Однако прибытие специальной группы пеленга, - уверял Завелли, - это лишь подготовка к другим, более важным мероприятиям, которые намечено осуществить в Беловежской пуще.
Штангер вышел с совещания, охваченный тревожными мыслями. То, что он услышал от Завелли, серьезно обеспокоило его. "О каких других оперативных мероприятиях идет речь? Что еще имел в виду Завелли, упомянув о каком-то таинственном объекте? На некоторое время мне нужно прекратить пользоваться рацией. Буду действовать через Халъку..."
На следующий день после совещания Штангер получил с утренней почтой письмо от Хелен. Вот уже больше недели от нее не было известий, поэтому он с нетерпением вскрыл конверт и быстро начал читать письмо. Хелен извинялась, что задержалась с ответом, и сообщала, что она приболела: простудилась, у нее грипп, и ей прописан постельный режим. Хелен просила навестить ее, так как она не в состоянии сама приехать в Беловеж...
