- Расстреляли... Помню еще случай диверсии в декабре тысяча девятьсот сорок второго года. Тогда гестапо провело массовые аресты. Той операцией руководил какой-то высший офицер СС из Берлина...
- Вы его знали?
- Звал, но фамилии не помню. Он прилетел самолетом. Кто-то заминировал его самолет, и на обратном пути тот офицер СС и пилот погибли где-то под Варшавой.
- Кто это сделал?
- Следствие проводило гестапо. Группу саботажников обнаружили на аэродроме в Бельск-Подляски... - Клаузер умолк ж облизал языком сухие тонкие губы.
- А вы можете вспомнить другие случаи подобного рода?
- Как раз я стараюсь сейчас их припомнить. Да, однажды, например, в шифровальную комнату проник лейтенант Бланке. Он успел сфотографировать часть совершенно секретных документов, но дежурный офицер застал его там и убил.
- С какой целью сделал это лейтенант Бланке?
- Он оказался шпионом в нашем центре разведки. Это подтвердило следствие... Помню также, что какой-то партизанский отряд под командованием капитана Никора, смелой атакой уничтожил важный авиационный и разведывательный объект в Беловежской пуще. Может, были и другие события подобного рода, но сейчас я что-то не могу вспомнить. Я хочу только сказать вам, что все эти события наш центр объединил в одно логическое целое...
- Какое? - иронически спросил следователь.
- Это были не случайные события. Кто-то тайно действовал во дворце в Беловеже, Мы оказались не в состоянии разоблачить его, но твердо были убеждены, что это какой-то агент иностранной разведки руководит действиями подобного рода, о которых я говорил...
Следователь достал из стола сигареты и спросил:
- Вы курите?
- Если позволите
Майор Георг протянул пленному сигареты и дал прикурить. Наступила длительная пауза. Следователь обдумывая вопросы, которые хотел задать, а допрашиваемый размышлял о том, правильную ли тактику он избрал, давая такие "искренние" показания. Клаузер полагал, что его показания произвели хорошее впечатление. Наконец майор Георг, прервав молчание, произнес:
- Охарактеризуйте всех офицеров центра разведки "Хорн".
Клаувер, глядя куда-то в окно через голову следователя, медленно называл фамилии, функции, особые приметы, род занятий офицеров, с которыми когда-то работал.
- Есть также в штабе лейтенант Штангер. Это странный человек.
- В каком отношении? - заинтересовался майор.
- Во всех. Кроме Завелли, никто толком не знает его прошлого. Некоторые болтают, что Штангер - бывший польский офицер. Работал еще в "Валли I". Его забрасывали в Россию. Потом в заварухе первых месяцев войны он где-то пропадал...
- Ну а что в нем особенного?
Клаузер задумался, а потом произнес:
- Это не так легко определить. У него большой талант разведчика. Это несомненно! Он никогда не выдает своих антипатий, как это делал я, по отношению к третьей империи и гитлеризму. В нем есть что-то таинственное...
- Ну а что именно? - налегал следователь.
- Видите ли, это трудноуловимые вещи. Я допускаю, что он не тот, за кого себя выдает. Я даже предполагал, что именно он и есть ваш агент в центре разведки "Хорн"... Некоторые акции саботажа, диверсии давали мне пищу для размышлений. - Клаузер подробно рассказал о происшествии в шифровальной комнате, когда погиб Бланке, историю Бауэра и другие.
- А почему вы подозревали именно Штангера?
- Это были только мои предположения, интуиция. Меня интересовал этот человек. Я часами думал о нем и старался найти самый пустяковый довод против него, но Завелли и Фриватт смеялись надо мной. Штангер - их доверенное лицо. Однако я до сих пор не могу избавиться от подозрений в отношении его. Вы понимаете, это уж профессиональная привычка... закончил Клаузер и выжидательно взглянул на следователя.
"Да, дорого бы ты дал, чтобы узнать все о Штангере!" - подумал майор Георг,
- Если б не Штангер, я не сидел бы сейчас перед вами, - нарушил молчание Клаузер.
- Вот как? - удивился следователь, подняв брови.
- Да, это он подстроил так, что я вынужден был отправиться на Восточный фронт. Это его, Штангера, штучки...
- Вы сказали, что вынуждены были отправиться на Восточный фронт. Я вас правильно понял?
Клаузер словно бы поперхнулся.
- Почему вы были вынуждены отправиться на Восточный фронт? настойчиво повторил вопрос майор Георг.
- Видите ли, это запутанная история... Личный вопрос. А впрочем, от вас у меня нет секретов. Меня не любили в Беловеже за мои политические убеждения. Именно в этом Штангер обвинил меня в гестапо.
Последнюю фразу следователь пропустил мимо ушей и спросил Клаузера:
- Действительно ли личный вопрос повлиял на то, что вас из разведки в Беловеже отправили в штрафную роту под Смоленск?
Клаузер впился взглядом в лицо майора. Он дорого бы дал, чтобы узнать, что этот человек знает о нем и его работе в Беловеже. Вдруг он понял, что следователь играет с ним.
- Почему вы молчите? - прервал его размышления майор.
- Восточный фронт вызывает у меня неприятные воспоминания. Я не хотел бы говорить вам об одной услуге, которую я оказал вашему офицеру. Вы примите это за увертку, - рискнул еще раз Клаузер.
- Нашему офицеру? - переспросил следователь.
