— Видишь ли, не надо все так драматизировать, ибо совесть у тебя чиста и свой воинский долг ты выполняешь как положено. Ни один из этих эсэсовцев и в подметки тебе не годится. Однако эсэсовцы жестоки, мстительны, недоверчивы и всегда ищут виновных среди старых кадров военной разведки. Кто из нас будет их следующей жертвой — неизвестно. Только не ты и не я. Знаю, ты не был, не являешься и не будешь национал-социалистом. Так же как и я, ты не терпишь этих самодовольных выскочек, невежд и грубиянов. Ведь они доведут Германию до поражения... — говорил Хайден прерывающимся от волнения голосом. — В самое ближайшее время русские нанесут удар, и результат этого удара нетрудно предугадать. Ударят и на Западе. Авиация противника господствует над Германией. Наши города лежат в развалинах. Скажу тебе откровенно: для Германии война проиграна!..
— Хайден! — вырвалось у Штангера.
— Да, проиграна! Только если лишить власти этих маньяков, то, возможно, еще удастся спасти нас от гибели и обеспечить почетный мир. Я уже давно это все обдумал. И не только я один. Старые офицерские кадры хотят спасти Германию. Если удастся этого сумасшедшего ефрейтора лишить власти, Запад заключит с нами мир, и тогда можно будет надеяться выиграть войну с Россией...
Штангер был ошеломлен откровениями Хайдена. Правда, он догадывался, что Хайден излагает не только свои личные выводы, а взгляды тех офицеров вермахта, которые, видимо, готовили заговор.
— Идем, сядем под куст и закурим. — Штангер потянул Хайдена за рукав. Когда они сели на холодную от росы траву и затянулись, Штангер, собравшись с мыслями, обратился к Хайдену: — Слушай, Ганс, а если они не оставят меня в покое? Если они попытаются сделать меня своей жертвой?
— Этого я тебе не могу точно сказать. Если б я не ценил твоей офицерской чести, то... — Он глубоко затянулся сигаретой.
— То что?
— Ничего. — Хайден нетерпеливо махнул рукой. — Все это нереально... Дезертировать, уйти к партизанам... породниться с врагом, которого ненавидишь. Это не для тебя! — Он говорил все тише.
— Ты предлагаешь мне дезертировать? Зачем, почему? После стольких лет моей работы в разведке?! — разыгрывал возмущение Штангер.
— Нет, не предлагаю. Я только думаю вслух. А может, согласишься идти в разведку СС? Так же, как Швинд, Иорст, Ланг, Денгель и другие?
— Не будем о них говорить! — резко прервал его Штангер.
— Хорошо! Я обещаю внимательно следить за развитием событий. Ведь я имею больше возможностей, чем ты. Давай только избегать встреч, чтобы нас никто не видел вместе. Может, отделаешься легким испугом? Ведь они постараются использовать наши разведывательные кадры, так как сами они не имеют ни малейшего понятия о фронтовой разведке. Если тебе будет грозить опасность, постараюсь вовремя предупредить, и ты тогда примешь нужное решение. Рассчитывай на меня!
Хайден протянул руку. Штангер молча пожал ее...
«Судя по всему, мне грозит опасность. В любой момент готов уйти в пущу. Примешь меня как «безработного» партизана. Может так случиться, что появлюсь без предупреждения и в немецком мундире. Чтобы твои ребята меня не подстрелили, сообщи им: пароль — «Рысь»; отзыв — «Весна». Передай мне также несколько возможных мест базирования твоих людей и объясни, как туда попасть. Я буду в эти дни поблизости от Беловежа. Возможно, все еще окончится хорошо».
Штангер прочитал записку, воткнул ее во фляжку и отнес в тайник. Ему хотелось, чтобы Никор, получив его сообщение, на всякий случай был готов и находился поблизости. В ту же ночь Штангер послал шифровку в Центр, предупредив, что дело пахнет провалом.
Вернувшись к себе, проверил пистолет и лег спать, однако спал неспокойно, просыпаясь от каждого шороха в коридоре.
Рано утром раздался телефонный звонок. Хайден сообщил, что ночью американо-английские войска высадились в Нормандии. Это было 6 июня 1944 года.
Перед самым обедом в Беловеж приехала Хелен в сопровождении двух сотрудников института имени Геринга. После короткого телефонного разговора со Штангером она остаток дня провела в охотничьем домике на совещании у директора Рагнера. Со Штангером они договорились встретиться вечером за ужином в ее комнате.
Весь день в разведцентре царило необыкновенное оживление. Все только и говорили о высадке союзников, слушали короткие, скупые сообщения главной ставки фюрера, изучали карту Франции и высказывали прогнозы о дальнейшем развитии военных событий.
