— Уверен был, что вы придете ко мне. Вы интеллигентный человек, и я верил, что вы сумеете сделать выводы в сложившейся ситуации.
— Однако вы еще не знаете, что меня сюда привело.
— Господин Штангер, я это прочитал на вашем лице. Вы пришли сказать, что решили идти с нами, с гвардией нашего фюрера!
— Вы, кажется, угадали, — таинственно усмехнулся Штангер.
— Хотите кофе? А может, коньяк?
— Если вы так добры...
Лайсберг дал по телефону указания, затем сел возле маленького столика напротив Штангера и продолжал прерванный разговор:
— Было бы жаль потерять такого разведчика, как вы. Я ценю ваши способности и сочувствую, что столько лет вы вынуждены были губить свой талант среди этих растяп!..
— Я служил рейху, герр гауптштурмфюрер! — ответил Штангер.
— Понимаю... Понимаю... — лицемерно вздохнул эсэсовец и закивал головой
Ординарец принес кофе и напитки. Лайсберг достал из шкафа бутылку, наполнил рюмки и произнес:
— Прошу, герр лейтенант, а вернее, уже герр оберштурмфюрер СС. За начало нового этапа вашей жизни! — Они чокнулись.
— Господин Лайсберг, формальности с принятием меня в разведку СС можно оформить позже, например, на будущей неделе. Я хотел бы затронуть более важные вопросы. Я сейчас готовлю такое, что может заинтересовать не только вас, но, возможно, и руководство в Берлине...
Эсэсовец, заинтересованный, придвинул свое кресло ближе к Штангеру, а тот продолжал:
— Вы хорошо знаете, что я был и еще являюсь офицером для специальных поручений центра разведки «Хорн». Я немало видел, немало знаю. Я сейчас пишу рапорт о моих многолетних наблюдениях, касающихся работы в Беловеже. Вы там найдете изложение всех собранных мною подозрений, конечно, опирающихся на факты. Вы убедитесь, какое гнездо свили себе здесь предатели и что готовят старые офицерские кадры вермахта...
— Восхитительно, герр лейтенант! Восхитительно! — Лайсберг потер ладони и вновь наполнил рюмки.
— Я долго сомневался, решиться на это или нет. Вы понимаете меня? Они все-таки были моими друзьями.
— Сентименты! — хмыкнул эсэсовец.
— Но я решился после той нашей беседы.
— Когда вы дадите мне этот рапорт?
— Самое позднее — в воскресенье. Только, господин Лайсберг, уговор: обо всем этом знаете только вы и я!
— Безусловно, герр лейтенант! — Лайсберг протянул руку Штангеру.
— И еще одно. На днях сюда инкогнито должен прибыть один офицер из окружения адмирала Канариса. Я еще не знаю его фамилии, но это весьма таинственная личность, и, кажется, не последняя фигура из тех, кто находится в оппозиции к фюреру. Планируется секретная встреча с Завелли. Беседы будут проходить вне стен дворца. Что делать, когда он приедет?
— Немедленно поставить меня в известность.
— А если это будет ночью?
— Неважно. Звоните в мою личную комнату по телефону двести девяносто два. Я обычно нахожусь или в своем служебном кабинете, или у себя в номере. Выхожу только в столовую. В общем, я жду вашего звонка.
— Прекрасно! Ознакомившись с моим рапортом, вы будете знать, что делать. Наверняка! Хайль Гитлер, герр Лайсберг!
Итак, был сделан еще один шаг к осуществлению намеченного удара. На эти несколько дней, которые требовались Штангеру для подготовки новой операции, со стороны Лайсберга и его подчиненных было обеспечено полное спокойствие...
Днем Штангер сидел на скучном совещании у Завелли, потом переписывал агентурные донесения с Востока. Наконец наступил вечер. Штангеру предстояло реализовать следующие пункты плана операции «Похищение».
Сразу же после ужина он направился в пущу. Немного возбужденный, Штангер развернул между деревьями радиостанцию, натянул антенну, накрылся плащом, удобно положил фонарик и несколько минут выстукивал в эфир свои позывные.
Получив подтверждение об установлении связи, он передал телеграмму и тут же получил ответ:
«Немедленно уходите вместе с Галиной к Никору. Оттуда будете переброшены через фронт. Сообщите время».
Галиной была Хелен.
Штангер понимал, что получил приказ Центра, но он понимал и другое: у него намечалась возможность провести важную разведывательную операцию в Беловеже, и пока он ее не осуществит — не возвратится...
И снова ключ передатчика начал выстукивать в эфир подготовленную шифровку:
«Приказ понял! Галина предупреждена. Связь с Никором поддерживаю. Есть надежда добыть важные материалы. Именно это будет решать вопрос о моем возвращении. Необходимы еще три-четыре дня... Жду немедленного ответа...»
Штангер перешел на прием и долго сидел с наушниками, отбиваясь от яростных атак кровожадных комаров. Наконец радиостанция Центра отозвалась, и через несколько минут он держал в руках расшифрованный текст:
