Джон пошел к кухне. Аккуратно перешагнув через тело, и чуть не поскользнувшись на крови, он оказался у двери. Та открылась, «почувствовав» посетителя, но внутри никого. В туалете тоже ни души.
– Его здесь нет.
Наконец мистер Флай заметил моргающую надпись в дальнем конце корабля.
«Опасность. Несанкционированный вылет», – гласило предупреждение.
– Смылся на спасательной шлюпке?
Джону полегчало, страх улетучился, но всего на мгновение, показавшееся вечным блаженством. Он хотел отомстить, но результат способностей убийцы, немного поубавил пыл. Головорезами должны заниматься не офисные сотрудники. Однако, сожаление все-таки зудело где-то в глубине, и Джон старательно пытался его игнорировать, но безуспешно.
Накопившиеся чувства вырвались, стоило взгляду зацепиться за амбала с «крыльями». В голове замелькала сцена избиения, беспомощности, слабости, и Джонатан Флай, гневно завопив, с разбегу пнул мертвое лицо. Труп пошатнулся, и гулко свалился мешком. Мужчине показалось, что конвоир издевается над ним даже после смерти своим могучим падением.
– Сильный? А как тебе такое?!
Джон снова ударил мертвеца ногой в голову, и продолжал бить, пока череп не захрустел под тяжестью ботинка. Когда подошва зашлепала о месиво из костей, мозга и глаз с кровью, Джон замер. Губы исказила улыбка, непонятная ему самому. Он прикрыл рот руками и глубоко вдохнул.
– Что же я делаю? Нельзя ему уподобляться.
Но было поздно. Надругательство над трупом произошло, и единственное, что мог сделать Джонатан Флай – с достоинством похоронить конвоиров. К счастью на корабле обнаружилась мусороперерабатывающая машина, термально воздействующая на предметы, сжигая их в пепел.
– Удача, – подумал Джон. – Кремирую и выпущу в космос. Учитывая обстоятельства, вполне неплохой обряд.
Он взял «кровавого орла» за ноги, и с трудом оттащил к устройству. Напарник отправился следующим. Повезло, что отсек переработки находился невысоко, иначе пришлось бы расчленять тела, чего Джону точно не хотелось; одно дело размозжить голову, другое – отпиливать конечности и грузить в печь.
Машина открылась, и новоиспеченный крематорщик затолкал пилотов внутрь. Пять минут под огнем, и кучка пыли рассеялась по космосу. Джон отсалютовал убитым, и отвернулся от иллюминатора.
Звездолет опустел.
Теперь до Джона дошла простая истинна – он – единственный человек, который летит неизвестно куда по бескрайней пустоши. Атмосфера начала давить, запах крови настойчивей пробивал ноздри. Легкое головокружение покосило мистера Флая, лоб покрылся капельками пота, в горле застрял горький комок.
– Тсс, тихо! Из любой задницы найдется выход, – утешил он себя. – Надо узнать маршрут. Из доклада Мэри известно, что курс держим на Землю, но безволосый ублюдок мог что-то перестроить перед побегом.
Опасения подтвердились. На экране панели управления, Вельт-2 значился начальной точкой, но конечная – отсутствовала. Джон попытался разобраться, тыкал на кнопки, казавшиеся ему верными, но ничего не срабатывало. Панель заблокирована. Корабль летел на автопилоте вслепую.
– Можно паниковать, – сказал мужчина вслух, в отчаянии пнув кресло, и поплелся из рубки пилотов в основную каюту.
Возле двухъярусной кровати, он заметил дверь-невидимку, сливавшуюся со стеной. За ней оказался изолятор с раскладной койкой. Недолго думая, Джон рухнул на матрац и накрыл лицо подушкой. Оставалось надеяться на сон, но как на зло, явилось нечто иное.
На пороге появился молодой человек в белом костюме с серебристыми полосками. Русые волосы зализаны назад, и блестят подобно его лакированным туфлям в мягком свете ламп. Джон ошарашенно посмотрел на посетителя, и еле выдавил:
– Лилхэлпер?!
– Кто?
Голос парня звучал не как у адвоката, более бодро, по-школьному. Он нахмурился и прищурился в сомнении, что перед ним вообще кто-то есть, но потом улыбнулся и сказал: «Я нашел тебя, отец».
«
– Ты не помнишь, или не узнаешь меня? Это я – Кевин.
– Кевину свернули шею!
– Глупости! – парень осторожно подошел поближе, предчувствуя агрессию Джона.
– Стой на месте!
– Отец, послушай.
– Ты мертв! Кевин мертв! – закричал Джонатан.
– Пап, успокойся. Я, мама и Джулия – мы в порядке, – Кевин сделал еще шаг. – Пора просыпаться.
Что-то странно теплое и родное звучало из его уст. Слова успокаивали, располагали к себе. Сердце защемило легкой грустью, глаза помокрели. Джон сопротивлялся эмоциям, но слишком устал и был готов принять на веру любую протянутую руку, лишь бы она вытащила из темной пучины.
– Доброе утро, отец, – лучезарно произнес Кевин, и сел на кровать.
– Но я не сплю.
