Я — Гэбрил, частный сыщик, по прозвищу Сухарь. Звёзд с небес не хватаю, но за хорошие деньги готов попробовать. Мне тридцать два года, я выше среднего роста. Женщины на меня не вешаются и в моём присутствии пачками в обморок не хлопаются, однако это не мешает мне любить Лиринну, девушку эльфийку неописуемой красоты, и, кажется, она отвечает взаимностью.
У вас проблемы, нужна помощь опытного детектива? Не стесняйтесь, обращайтесь в мой офис. Адрес его, напечатанный мелкими буквами, можно найти в любом столичном справочнике. Только запаситесь терпением — вчера король решил, что пара солдатских башмаков впустую пылится на складе, и нашёл для них ноги подходящего размера. К сожалению, — мои. Другими словами, я призван на действительную воинскую службу. Второй раз. И я знаю, кому этим обязан.
На полковом плацу было пустынно, если не считать полуроты новобранцев, которые учились держать строй и маневрировать в нужном направлении. Опекал недавних рекрутов усатый сержант. Он был недоволен подчинёнными и распекал их в хвост и гриву.
— Ах, ты, так тебя, растак! Почему строй нарушаем? Олухи стоеросовые. Будете у меня нужники драить языком.
Постепенно ружья вытеснят луки и арбалеты, потом и огнестрельное оружие заменят чем‑то более могучим и смертоносным, но ретивые усачи–сержанты, безжалостно гоняющие новобранцев, никуда не исчезнут.
Двери, ведущие в казарму, распахнулись прямо перед носом, меня едва не зацепило створками. Мимо, как табун диких лошадей, промчался ещё один отряд рекрутов, буквально вчера крутивших хвосты у деревенских бурёнок, а нынче призванных для защиты его королевского величества. Все в нательных рубахах мышиного цвета, пропитавшихся потом. Позади, бранясь и подгоняя нерасторопных, бежал сержант.
— Виноват! — козырнул он мне на бегу.
Видать не успел рассмотреть, что у меня точно такие же сержантские лычки и принял за офицера.
— Всё в порядке, сам виноват.
Ничего не изменилось с тех пор, как я оставил эту казарму, хотя минуло уже больше шести лет. Всё те же серые стены с толстым, в два пальца, слоем краски (армейская традиция красить всё, что можно по любому поводу и без повода — незыблема), скрипучие полы, надраенные специальным средством до зеркального блеска, и лопоухий солдатик на тумбочке, по виду недавно оторванный от материнской груди. Я только успел распахнуть дверь, как он открыл рот и, набрав полную грудь воздуха, что было силы, завопил:
— Рота, смирно!
Раздался грохот падающих предметов, потом послышался поспешный стук солдатских башмаков с толстой подошвой. Это мчался захваченный врасплох дежурный капрал. Увидев причину переполоха, он замедлил обороты и оставшиеся несколько шагов проделал с ленцой, затем отдал честь и представился:
— Капрал Трумен. Чем могу служить?
— Я сержант Гэбрил. Мне нужно к полковнику Брегелю.
— Сейчас я вас к нему провожу, сэр. Подождите минутку, сержант, мне надо преподать небольшой урок молодому, — капрал отвесил солдатику увесистый подзатыльник. — Сколько раз я тебе объяснял, что кричать 'смирно' полагается только в том случае, если в расположении роты появляется старший офицер? Ну?!!
— Много, — признался солдатик, почёсывая то место, куда приложилась крепкая ладонь капрала.
— Так что же ты, бестолочь такая, до сих пор не усвоил? — вопрос был риторическим, и ответ на него знали оба: и капрал, и молодой солдатик. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем новобранец наберётся опыта и поймёт, что не всякая незнакомая физиономия обязательно принадлежит начальству.
Закончив с обучением, капрал отвёл меня к кабинету полковника Брегеля. Я постучался в закрытую дверь. Зря старался, мне не ответили. Потянул за ручку, вошёл и оказался в маленькой комнатушке два на два метра - 'предбаннике'. За письменным столом клевал носом долговязый, похожий на цаплю, офицер в чине лейтенанта — адъютант. Его я видел впервые, как и большинство других, повстречавшихся по пути солдат и офицеров. Ветеранов в полку Диких Псов было очень мало. Почти всех солдат перевели сюда из других частей или только что выдернули с гражданки.
Я взвесил в уме, насколько приличным с моей стороны будет тревожить сон спящего офицера, но не успел придти к окончательному решению. Лейтенант так дёрнулся во сне, что едва не слетел со стула. Ему пришлось слегка приоткрыть глаза. Образовавшейся узенькой щёлочки между верхним и нижним веками хватило, чтобы адъютант осознал простой факт: в комнатушке находится посторонний. Лейтенант подскочил как ужаленный, вытянулся по струнке, сфокусировал на мне взгляд, разглядел сержантские лычки и мгновенно успокоился.
До меня не сразу дошло, что надсадный хрип, вырвавшийся из уст офицера, означал примерно следующее:
— Кто ты такой?
— Простите, сэр?
