- И на "Камбале" так было. Зачеты все сдали, а дело знали плохо! припомнил Метелев. - Человек должен сам себя строго экзаменовать. Надо сознанием брать. По-моему, подводники чертежи знают хорошо, а на месте, у механизмов, не всегда разбираются, что к чему. Лодку надо изучать на лодке, самому надо все вычертить с натуры, а не зубрить по чужим чертежам.
- А как, на ваш взгляд, дисциплина на корабле?
- Нормальная, - просто ответил Ефим Ефимович. - Дисциплина может быть и лучше, если крепче возьмешь, может остаться и такой. Народ хороший, люди не подведут...
- А теперь главное: что можно сделать, чтобы ускорить ремонт? Чем можем мы вам помочь?..
- Срок, Ярослав Константинович, ты знаешь.
- Ну, мы постараемся закончить работы пораньше, - перебил Селиванов.
- Обнадеживать трудно, Ярослав Константинович, сроки сжатые. Постараемся, конечно. Подводники нам помогают, большего от них, пожалуй, и не потребуешь...
Давно уже перевалило за полночь, когда Метелев и Селиванов вышли из моей каюты.
После их ухода ко мне явился с докладом и проектом плана работ и занятий на следующий день старший лейтенант Косик.
- Мы с вами завтра целый день будем заниматься вместе! - заявил я Косику после утверждения плана. - Вы мне будете объяснять устройство лодки. С утра приходите в комбинезоне и пойдем по кораблю.
- Может быть... сперва ознакомитесь с документами... в каюте?
- Нет, подводную лодку изучают на подводной лодке.
- Да, но буду ли я хорошим учителем, товарищ командир?
- Как так? Вы помощник, вы должны лодку знать лучше всех.
- Есть! - произнес несколько озадаченный Косик. С утра следующего дня мы действительно начали изучение "Малютки".
В первом отсеке нас встретил с рапортом старшина группы торпедистов Леонид Терлецкий.
- Будем изучать устройство лодки. Занимайтесь по плану, не обращайте на нас внимания, - сказал я старшине.
- Есть! - отрезал старшина, стоя в положении "смирно". В его маленьких хитроватых глазках я уловил искорку улыбки.
- Что улыбаетесь?
- Никак нет, - вывернулся Терлецкий, - то есть...
- Не обращать внимания на начальников трудно, - помогая своему старшине, вмешался в наш разговор матрос Свиридов.
Общее устройство подводных лодок типа "Малютка" я знал. И поэтому занятие мы начали сразу с детального изучения систем и боевых установок. Мы залезали буквально во все уголки корабля, подробно занося на чертеж все, что видели и ощупывали. Таким образом, постепенно составлялись подробнейшие схематические чертежи расположения боевых механизмов и систем - главной водяной, воздуха высокого, среднего и низкого давления и других.
Глядя на нас, и остальные офицеры и старшины "Малютки" все свободное от работ по ремонту и частых в те горячие дни боевых тревог время стали посвящать совершенствованию своих знаний.
- За последнее время подводники твоей "Малютки" помешались. В этом, конечно, ты сам виноват! - переступая через леер на борт "Малютки", с места в карьер заметил однажды мой старый приятель Михаил Грешилов. При этом он привычным движением огладил пышную черную бороду, подошел к столику, заваленному чертежами и рисунками, и принялся их рассматривать.
- Помешались? - повторил я, обнимая своего друга.
- Говорят, у тебя все - и начальники, и подчиненные - днем и ночью изучают подводную лодку, спешат с ремонтом. Рабочие как будто даже не спят...
- Война ведь, - отозвался я. - Это не только мое влияние.
- Нет, твое!
- Я знаю, ты любишь подбодрить людей. Но имей в виду, я рассчитываю на твою помощь... конечно, советами главным образом.
- Готов помочь чем могу. Но пока, я вижу, ты сам справляешься... Чувствуется школа Льва Петровича... Я, брат, так же, как и ты, начинал. Поначалу было нелегко, - и Грешилов с увлечением принялся рассказывать о своей службе в должности командира подводной лодки.
В командование лодкой он вступил два года назад. Задолго до первого выхода в море, пока лодка достраивалась, экипаж сроднился с кораблем, досконально изучил его. И когда в марте 1941 года закончились заводские испытания, на лодке был поднят Военно-Морской флаг.
В присутствии всего личного состава Грешилов скомандовал: "Военно-Морской флаг поднять! Заводской спустить!"
В этот миг он понял, что пройден важный рубеж на жизненном пути. Комсомолец из курской деревни, попавший на флот, вступал в ответственную роль командира корабля. И люди, замершие в строю, отныне будут выполнять свой долг перед Родиной, следуя его приказаниям. Они должны повиноваться его воле, учиться у него... Сможет ли он быть таким командиром? Есть ли у него все, что необходимо для этого?
Недолго пришлось Грешилову свыкаться с новой ролью, всего три месяца. Однако за это время экипаж успел изучить все капризы своей лодки и полюбить ее. Грешилов всячески старался укрепить в экипаже чувство любви к своему боевому кораблю.
На борту лодки не было человека старше тридцати лет. Большую часть экипажа составляли комсомольцы. Для каждого из них лодка была не только военным кораблем, но и частицей Родины.
