— Уверен, что вы хорошо проявите себя на новой должности, — напутствовал меня Павел Иванович. — Командовать кораблем трудно и очень ответственно. И надо много учиться. Учиться у начальников, у товарищей и… у подчиненных. Если вас назначили командиром, это не значит, что вы уже все знаете. Многое, чего вы не знаете, знают подчиненные.
— Так точно! — скорее механически, чем осознанно, вставил я.
— Зазнайство — враг любого успеха, — продолжал комбриг, медленно направляясь к столу. — Имейте в виду: главное — люди и их воспитание. У нас на лодках золотые люди. Надо только грамотно руководить ими. У командира должен быть стальной характер и доброе, отцовское, заботливое сердце для подчиненных…
И, пожелав успеха, командир бригады отпустил меня. Я еще не успел освоиться со своим назначением, и поэтому, когда шел к себе на корабль, вид у меня был, вероятно, растерянный.
— Что с тобой? У тебя такой вид, будто твою невесту кто-то похитил, пошутил встретивший меня мой друг Николай Белоруков.
— Назначен командиром лодки, — сказал я, глядя в глаза другу.
— Поздравляю! Уверен, что из тебя получится хороший командир. Но знает ли начальство, что ты…
— Что? — насторожился я.
— Что ты дикарь и от тебя всего можно ожидать?
— Ты всегда шутишь, Николай, а мне не до шуток. Лучше пойдем поговорим серьезно. Ведь надо переварить такое событие, — и я потащил его в свою каюту.
Николай Павлович Белоруков служил помощником командира на подводной лодке «Сталинец». Это был живой, энергичный человек. С его молодого лица, казалось, никогда не сходила улыбка.
— А ты что здесь делаешь? — удивился Белоруков, увидев в моей каюте Лыфаря. — Или ты усвоил железный принцип: если хочешь спать в уюте, спи всегда в чужой каюте?
— Да вот пришел одного приятеля навестить, а его дома нет. Скажи, Ярослав, какое взыскание огреб? — обратился ко мне Лыфарь, сочувственно глядя мне в лицо.
— Никакого.
— Он, брат, назначен командиром… Постой, — обратился ко мне Белоруков, командиром какой лодки ты назначен?
— «Малютки».
— Ты? Поздравляю! — Лыфарь вскочил с места, схватил меня за плечи и начал дружески тискать.
Наша беседа, во время которой Белоруков и Лыфарь дали мне много ценных товарищеских советов, длилась более часа.
Почти сразу после ухода Белорукова и Лыфаря в каюту без стука вошел капитан третьего ранга Илларион Федотович Фартушный. Я вскочил с места и вытянулся, как по команде «Смирно», приветствуя неожиданного гостя.
Для меня было ясно, почему он так внезапно навестил меня.
В 1938 году, по окончании Высшего военно-морского училища, молодым, неопытным лейтенантом, только что одевшим форменное обмундирование, я прибыл на подводную лодку «Касатка». Командир корабля старший лейтенант Илларион Федотович Фартушный встретил меня, как мне показалось, довольно недоброжелательно.
— Вы назначены командиром штурманской боевой части. Документы ваши я уже смотрел, учились вы, как видно, неплохо, а теперь надо служить!..
— Так точно! — вставил я.
— Сегодня же примите дела, ваш предшественник должен завтра отбыть к новому месту службы…
— Так быстро?..
— Что значит «быстро»? Завтра корабль выходит в море на две недели. Не будем же мы ждать одного человека.
— Сразу… штурманом я, наверное, не смогу. Если бы кто-нибудь помог на первое время…
— Я ваш командир и буду помогать вам, если это потребуется. А теперь идите и принимайте дела, каюта штурмана напротив моей, там вас уже ждут.
Я вышел из каюты командира ошеломленный. В позорном провале в качестве штурмана подводной лодки я теперь не сомневался. Но самое ужасное было то, что путь к отступлению был отрезан: командир безоговорочно приказал принимать дела и готовиться к выходу в море.
— Лейтенант Иосселиани, если не ошибаюсь? — протянул мне жилистую руку улыбающийся офицер, как только я закрыл за собой дверь каюты командира.
— Так точно, Иосселиани, — ответил я.
— Я Нарнов, комиссар корабля, будем знакомы. Вы с командиром уже беседовали?
— Так точно, он приказал принимать дела, завтра — в море…
— Правильно, вам повезло, товарищ Иосселиани. Вы сразу приступите к самостоятельной работе. Мы старого штурмана отдали на повышение. Он на другом корабле будет помощником командира… а на «Касатке» полновластным штурманом будете вы…
Я тут же высказал Нарнову свои опасения.
— Все молодые офицеры обычно поначалу так робеют, — рассмеялся комиссар, зайдемте на минутку ко мне в каюту, поговорим о том о сем.
Из беседы с Нарновым я понял, что моя биография ему уже хорошо известна, и разговор наш касался только отдельных подробностей моей жизни и учебы.
