— Лодка погрузилась и идет на сближение с нами, — доложил командиру гидроакустик, — курсовой сто три левого борта. На наши запросы не отвечает…
— Право руля! На глубину! — скомандовал Бондаревич.
— Думаю, гидроакустикам надо еще раз запросить лодку. Может быть, это все же «Камбала», — сказал подошедший к командиру корабля комиссар.
— Пусть запрашивают, — ответил Бондаревич.
— Товарищ командир, — крикнул гидроакустик, просунувшись в отсечную дверь, — по корме на нас идут торпеды!
— Не попадут, — ответил ему Бондаревич, взглянув на растерявшегося рулевого-горизонталыцика, — торпеды, выпущенные сзади, — плохие торпеды!
В этот момент над лодкой с резким шумом пронеслись две торпеды.
— Встаньте! — сухо скомандовал Бондаревич двум матросам, присевшим на корточки и расширенными глазами смотревшим вверх.
— Что случилось, командир? — в центральный пост вернулся комиссар. Торпеды?
— Да, — спокойно ответил Бондаревич, наклоняясь над штурманской картой, и добавил, обращаясь к акустикам:- Следить за лодкой противника! Внимательно!
— Есть, следить внимательно! — отчеканил старшина поста.
Подводникам стало ясно, что фашистская лодка стреляет неплохо. Ее торпеды шли прямо на советскую лодку и, если бы противник не допустил просчета глубины, попали бы в цель.
В отсек снова спокойно доложили командиру:
— Лодка следует за нами, расстояние не уменьшается.
— Кормовыми торпедными аппаратами можно было бы стрельнуть, — робко посоветовал штурман.
— Не-ет уж, штурман, не спешите. Мы будем стрелять наверняка. — Бондаревич посмотрел на секундомер, который держал в руке. — Увеличить глубину плавания на десять метров! Сейчас они выпустят новые торпеды, — командир еще раз посмотрел на секундомер и направился к посту управления рулями глубины.
— Почему вы так думаете? — спросил комиссар. Бондаревич, усмехнувшись, произнес:
— Фашист выстрелил, промазал, затем уточнил сведения и теперь будет атаковать повторно…
— Прямо по корме торпеды! Идут на нас!
— Выпустили-таки, — процедил сквозь зубы Бондаревич.
— А что если самонаводящиеся торпеды? — предположил комиссар.
— Самонаводящаяся на глубине не идет, — громко, чтобы все слышали, ответил командир. — Она может взорваться от нашего магнитного поля наверху, над нами… Но это не страшно…
В эту минуту лодку потряс взрыв. Все отсеки «Скумбрии» погрузились в темноту. Никто не смог удержаться на своем месте.
В отсеках услышали голос Бондаревича, приказывавшего включить аварийное освещение. Голос командира звучал спокойно, по-деловому. Это придало людям уверенность, помогло освободиться от страха. Включили аварийное освещение. Команда заняла боевые посты.
«Скумбрия» застопорила машины и стала постепенно погружаться на большую глубину.
Акустик снова нащупал приборами вражескую лодку.
Командир не отрывался от штурманских карт.
— Противник приближается! — доложил акустик. На лицах людей вновь можно было прочитать волнение. Но командир объяснил, что такой тип немецкой подводной лодки имеет только четыре торпедных аппарата, и что все торпеды уже израсходованы.
— Лодка над нами!
Тревожные взоры подводников невольно устремились вверх, хотя, разумеется, сквозь стальной корпус лодки, к тому же находящейся на глубине, увидеть ничего нельзя.
Пройдя над «Скумбрией» и вероятно решив, что советская подводная лодка потоплена, фашистская лодка стала всплывать на поверхность. Акустик незамедлительно доложил об этом командиру.
— Боевая тревога! Торпедная атака! Оба полный вперед! — скомандовал Бондаревич, потирая в боевом азарте руки.
Фашистские подводники обнаружили приближение опасности и попытались уклониться. Но тщетно…
Там, где только что находилась вражеская подводная лодка, поднялась огненная шапка.
«Скумбрия» всплыла и устремилась к месту гибели врага, где могли оказаться вещественные доказательства победы — деревянные предметы, одежда и прочее…
— На бушевавшей поверхности моря, кроме огромного пятна соляра, был обнаружен и подобран немецкий военно-морской китель, — продолжил я рассказ Паластрова. — В боковом кармане кителя нашли курительную трубку и записную книжку, принадлежавшие командиру подводной лодки капитан-лейтенанту Холенацеру…
— Ошибаешься, — возразил Паластров. — Ты имеешь в виду подводную лодку, которой командовал Павел Ильич Егоров. Он действительно поднял из воды китель и другие вещи. А Бондаревич ничего не подобрал. Он увидел только огромное масляное пятно на месте гибели фашистской подводной лодки… Теперь уже никто не мешал «Скумбрии» продолжать путь к вражеским берегам.
— Такая победа достойна всяческой популяризации. Пойдем в кубрик, расскажи об этом народу.
— Северяне знают об этом походе Бондаревича, а черноморцам ты сам расскажи, — пытался отказаться Паластров. Однако мне удалось уговорить его, и мы пошли в трюм к матросам. Спать в тот вечер все легли очень поздно.
