Когда почти бездыханного лейтенанта за руки и за ноги забрасывали в коляску мотоцикла, он открыл глаза. Всё было в перевёрнутом виде, однако он узнал бывшего пленного немца, который стоял в стороне, опустив голову. Егор что-то проговорил распухшими губами сквозь кровавую пену. Майор тогда не понял смысл этих слов, но запомнил, а впоследствии перевёл. Это было русское слово «спасибо».
Кроме того, майор заметил, как из его разодранной в клочья гимнастёрки что-то выпало. Когда все отошли к мотоциклам и приготовились к отъеду, он подобрал потерянное. Это было удостоверение личности Егора и письмо-треугольник на родину от Исмагилова.
Кое-как выбравшись из болота, Лида и Николай упали на траву.
– Коля, ты можешь идти? – тяжело дыша, спросила Лида.
– Я сюда-то еле доплёлся, – со стоном произнёс Николай. – Сильно болит нога, когда наступаю, всё тело прожигает.
– И, тем не менее, надо идти. До Малоросьяновки километра два, там у меня родственники, может, приютят.
– Придётся на одной ноге прыгать.
– Ничего, Коленька, помогу, ты обопрись на меня.
И девушка начала помогать подняться Николаю. Стоная и ругаясь, он всё же встал, однако о каком-либо движении не могло быть и речи, настолько он себя плохо чувствовал.
– Тебя всего трясёт, – произнесла Лида, щупая лоб. – К тому же большая температура. Боже, что же делать, Коленька…
Не в состоянии больше придерживать массивное тело парня Лида медленно опустила его на траву.
– Полежи здесь немного, я что-нибудь придумаю.
И девушка быстро побежала к кустам. Когда она пришла назад с многочисленными сломанными ветками, Николай был уже без сознания. Сказывалось серьёзное ранение. Ловко связав ветки, Лидочка сделала из них подобие волокуши, а затем аккуратно положила на них Николая. День уже клонился к вечеру, когда обессиленная девушка подтащила стонущего Николая к околице деревни. Немного передохнув, она наклонилась к Николаю и произнесла:
– Коля, потерпи, я скоро вернусь.
Хорошо зная деревню, Лида окольными путями, в основном через огороды пробралась к дому родственников. И правильно сделала, поскольку и в этой деревне уже размещалась немецкая часть после длительного марша. Всего одни сутки войны научили молоденькую девушку многому. Она не сразу вошла в дом, а долго пряталась в укрытии, дождавшись, когда из дома вышла её родственница, тётка Прасковья.
– Тётя Пана, – еле слышно проговорила Лида. – Это я, Лидочка.
Тётка остановилась и прислушалась, затем, увидев свою молодую родственницу, подбежала к ней.
– Лидушка, ты чего здесь?! У нас в деревне немцы и в нашем доме тоже.
– Тётя Пана, немцы повесили дедушку, – плача произнесла девушка. – Я сбежала из нашей деревни. Помогите, тётя Пана.
– Ой, Лидушка, родненькая, что делать-то, что делать? – причитая, заговорила тётка, обнимая и утешая Лидочку. – Ладно, пока немцы нас не пересчитывали, представлю тебя своей дочкой. Пойдём, Лидушка, в дом, там у нас только одна комната, остальные заняли солдаты.
Лида уже было пошла в дом, но вдруг резко остановилась и, ухватив родственницу за плечо, еле слышно произнесла:
– Тётя Пана, я не одна, со мной раненый боец. Его нужно спрятать и оказать помощь.
Тётка всплеснула руками и, выругавшись, произнесла:
– Лидка, ты в своём уме! Ты никак без ножа хочешь меня и моих малых деток зарезать. Нет, мы так не договаривались. Приму только тебя.
И тётка Прасковья зашептала:
– Вчера Тимофей, который перекинулся к немцам, всех на сходке предупреждал, что, если кто будет укрывать красных командиров и евреев, сразу же будет повешен. Так что извини, дочка, но я себе не враг.
– А что же тогда делать? – в нерешительности произнесла Лида. – Он там, за околицей, совсем умирает. Жалко парня, ведь он спас мне жизнь. К тому же он не командир, а простой солдат.
– Всё равно это ничего не значит, – тоже шёпотом проговорила тётка. – Никого не пощадят эти сволочи. Так что прости меня, Лидушка, но детки мне дороже какого-то солдата.
– Ну да, конечно, что для вас какой-то незнакомый солдат, который ещё вчера уничтожил несколько десятков этих ваших сволочей, которых вы приютили, – зло прошипела девушка в лицо своей родственнице. – Пусть подыхает, лишь бы вам было спокойно и уютно с этими сволочами. Ладно, живите, обойдусь без вашей помощи.
И, резко развернувшись, обозлённая девушка направилась в обратную сторону. Тётка Прасковья что-то прокричала ей вслед, а затем, махнув рукой, вошла в дом. В расстроенных чувствах Лида не заметила, как вышла на центральную деревенскую улицу, нисколько не скрываясь. И сразу же напоролась на вновь избранного голову полицаев Тимофея, местного предателя и пособника оккупационной власти. Вместе с ним были ещё два местных подонка, переметнувшихся на службу к немцам.
– Батюшки! – картинно произнёс Тимофей. – А это что за краля объявилась в наших краях, что-то я таких не припомню.
– Да я, я… – растерянно забормотала девушка, не найдясь, что сразу ответить, и испугавшись человека в форме полицая.
