Через несколько дней, в штабе я стоял у карты с полковником Бацкалевичем и подполковником Корпачевым. Через густую зелень болот и лесов тянулись черные змейки тропинок. Мы знали, что гитлеровцы ведут свои группировки на главных направлениях по большим дорогам. Ведь леса для тяжелых танков труднопроходимы, а болота во многих местах им и вовсе не пройти.
На дороге колонна растягивается на многие километры. Значит, у немцев очень растянутые тылы. Вот по ним-то и должна ударять конница!
Конным частям не нужны дороги. В лесисто-болотистых районах конница очень подвижна. Там, где машина не пройдет, завязнет, конь легко проберется. Конники быстро выйдут во фланг и в тыл растянутой колонне противника, внезапно нападут на нее, отрежут прорвавшиеся вперед танки от пехоты, от горючего, от обозов. Конники задержат пехоту, а танки одни, без пехоты, долго удержаться не смогут. Им одним будет трудно драться с нашими частями. У них, наконец, не хватит горючего, и они вынуждены будут или остановиться, или повернуть обратно.
Итак, мы выступили ночью...
Стало едва светать... Конники двигались лесом, еле слышно. Лишь хрустнет ветка под копытом, и опять все смолкнет. Никто со стороны не мог бы подумать, что лес кишит всадниками, артиллерией — большой войсковой группой, направляющейся в глубокий тыл к врагу. Когда мы вышли к реке, над ней плыл предутренний туман. В тумане темнели быки и фермы недавно взорванного моста. Проводники, местные жители, знавшие эти места как свои пять пальцев, показали нам броды. Кони осторожно вошли в воду, нащупывая илистое дно. Началась переправа.
Мы знали, что неподалеку, на железной дороге, переправу нашу охраняет импровизированный бронепоезд — несколько подбитых в бою танков: двигаться они не могли, но, сохранив свою артиллерию, стояли на платформах и в случае чего могли открыть по противнику губительный огонь. Но пока в этом не было надобности. Туман стал рассеиваться, рассветало, через реку переходили сотни конников и словно испарялись на том берегу. На нашем берегу тоже никого не было видно, хотя берег был заполнен конниками, ожидающими своей очереди. Саперы постарались: отлично замаскировали всю переправу.
Даже когда высоко в небе появились два неприятельских самолета, мы продолжали переправляться как ни в чем не бывало. Покружившись над рекой и ничего не заподозрив, самолеты полетели дальше. Само собой разумеется, что по ним мы не стреляли, хотя конники и были хорошо вооружены против воздушного врага.
Через полтора часа мы вошли в болотистый и густой лес, где пахло сырой листвой и грибами.
Вскоре стало совсем светло. В лесу наступил день, а кавалеристы собирались отдыхать. Таков уж порядок был на войне у конников: днем отдыхай, а ночью дерись. И привыкаешь спать днем, а ночью драться. Тем более, что немцы совсем не переносили ночного боя. А конники наши, как раз наоборот, любили внезапные ночные налеты. И враг боялся и ненавидел нашу кавалерию.
Бойцы накормили коней, поели сами, стали укладываться спать. В лесу, несмотря на лето, было и холодно и сыро. Под ногами хлюпала вода. Один кавалерист покрыл коня своей шинелью.
— А сами-то как же? — спросил я. — Замерзнете.
— Сам-то ничего! — ответил весело боец. — Вот возьму попрыгаю и согреюсь, а конь — он не догадается согреться. А промерзнет — заболеет. Вот я его и согреваю. Да как же иначе, товарищ генерал-полковник, ведь конь меня выручает, а я его!..
Через полчаса в лесу все, кроме дежурных, спали. Разведчики ушли вперед, в ближайший город. Стала согреваться земля, от болотистой почвы поползли теплые испарения. По кочкам запрыгали огромные зеленые лягушки. Никакой наблюдатель с воздуха не обнаружил бы в лесной чаще конников, отдыхающих перед налетом на город.
И вот настала ночь — рабочий день для кавалеристов. Люди покормили коней, сами поели.
В лесу стало темно, мрачно, но ни один из нас не подумал бы разложить костер, закурить или чиркнуть спичкой.
Вернулись разведчики, усталые, но довольные: все, что было нам нужно, разведали. Они доложили:
— Город охраняется заставами. Возле города разбросаны палатки, где спят немцы. На улицах сгруппировано множество грузовых машин, битком набитых боеприпасами. На площади стоит несколько цистерн с горючим. В таких-то домах, на такой-то улице спят офицеры и солдаты заготовительного отряда. Они отбирают у населения все съестное и отправляют в Германию.
Отлично! Мы налетим со всех сторон, внезапно. Нас не ожидают. Молодым конникам придется впервые держать боевой экзамен.
Я сказал им:
— Вы должны хорошо владеть холодным оружием. Придется вам не лозу рубить, как в мирное время, а живого врага. Приобретайте же навыки! Применяйте шашку! Патроны и снаряды надо экономить — действуйте больше шашкой.
Тщательно разработав план налета, конники выступили. Мы шли лесом, притихшими полями. Проходили мимо сожженных деревень. Ночь была темная.
