Покончил с Архангелом отряд боевых магов, собранный Палатой Лордов после долгой торговли и препирательств с главами родов. Озлобленные страшными потерями, боевики принялись уничтожать прочих Флинтов. Остатки рода бежали на юг, где их принял и защитил тогдашний лорд Нотт. С тех пор Флинты неизменно держали руку Ноттов – в благодарность и по слову старых клятв.
Теперь потомок древнего некроса мрачно кривил морду, и без того страшноватую, и клялся магией в том, что почуял в зеркале «странную вещь». Ясно, что он там почуял.
Некромагию.
Учитывая маниакальную страсть Дамблдора к коллекционированию некро-сувениров, никаких сомнений в принадлежности «странного» зеркала не оставалось.
Вот тогда-то Северус, наплевав на оскорблённую гордость и презрев грядущие неприятности, отправил письмо в попечительский совет – больше Малфоя о некросах не знал никто. Но вместо Люциуса прибыл баран Макмиллан, и декан Слизерина теперь сидел дурак дураком, не зная, что ему делать.
Снейп на секунду прикрыл глаза, усмиряя бешенство. Интриган из него никакой, и если смотреть правде в глаза, этот раунд он проиграл с треском. Дамблдор опять вывернулся, а Поттера теперь надо держать в кладовке с ингредиентами под круглосуточной охраной.
– Так всё и обскажу попечительскому совету, – Макмиллан скупо улыбнулся и опять посмотрел на Снейпа, на сей раз настороженно. – А со снятыми баллами разбирайтесь сами, мистер Дамблдор, это ваша вотчина. Спасибо за тёплый приём, но пора и честь знать – ночь на дворе.
«Напишу Сметвику, – решил Снейп. – Если Дамблдор уберёт меня из деканов, буду писать Нотту и разговаривать с младшим Ургхартом. Большего я пока не смогу сделать. Поттер, несчастье героическое, что же с тобой так сложно?»
Макмиллан поднялся, галантно приложился к ручке Маккошки, прижимая руку к сердцу, ещё раз поблагодарил Даблдора, подошёл к камину и зачерпнул горсть летучего пороха. Вдруг пламя камина полыхнуло зелёным, и Северус едва не заорал от радости.
– Доброго вечера, мистер Дамблдор! – в камине сиял знаменитой улыбкой лорд Нотт. – А я к вам в гости, не помешаю?
«Пятьдесят баллов мистеру Ургхарту! Что за префект, какой умница!» – Снейп прикусил губу, чтобы не рассмеяться вслух. Нервничающий Дамблдор – редкое зрелище, веселит сердце и греет душу.
– Здравствуйте, мистер Нотт! – директор взял себя в руки и любезно улыбнулся. – Хотите забрать Теодора пораньше на каникулы? Я не против.
– Пусть учится, лоботряс, – усмехнулся Нотт. – Я к вам по другому делу.
– Но у меня сейчас представитель попечительского совета школы и…
– Малфой? Отлично! Я иду.
Макмиллан отступил от камина и затравленно оглянулся на Дамблдора. Тот нервно взмахнул палочкой, и на пустующем до того насесте возник Фоукс, ошарашенно крутящий головой во все стороны. Похоже, директор вызвал феникса, когда тот спал в личных покоях Дамблдора.
Снейп всё ещё силился удержать невозмутимое лицо. И пусть потом гнев главы Ковена обрушится на декана, опять не сумевшего взять ситуацию под контроль, сейчас Северус был рад его визиту.
Из камина вышел Нотт, одетый как для дуэли – мягкие сапоги на шнуровке и укороченная, похожая на квиддичную мантия – и опять широко улыбнулся:
– Приветствую, господа! Моё почтение, мэм. Здорово, птичка. Какой ты красавец! Директор, а что он ест? И где Малфой?
Дамблдор озадаченно дёрнул себя за бороду:
– Эм… Мистер Макмиллан?
– Да откуда я знаю, что ест феникс, директор? Я его вживую-то только у вас и видал.
– Я про мистера Малфоя, мистер Макмиллан.
– Ах, Малфой. Сову на днях прислал, уведомил о лёгком недомогании, – Макмиллан не удержался и фыркнул, а Снейп покрепче ухватился за подлокотники кресла.
Лёгких недомоганий у магов с такой родословной попросту не имелось, их могучий метаболизм играючи справлялся с большинством магических болезней, а магловских не замечал вовсе. Будь сейчас война, можно было бы предположить, что Люца сильно потрепали в бою.
Ну, а в мирное время лорд Малфой забивал на свои обязанности только по одной причине. «Перетрахался, павлин! Веселится, небось, в том охотничьем домике. Сожри тебя мантикора, Люц, нашёл время!» И Снейпу отчего-то стало очень обидно и жаль себя.
– Вот же напасть! Ну ничего, справлюсь и так. Я к вам, мистер Дамблдор, как к Верховному Чародею Визенгамота – упредить навет. Мои дети не трогали вашего хренового Поттера! Ясно?
– Что вы, мистер Нотт…
– Сегодня я – лорд Нотт, уж простите. И в этом качестве заявляю – малейшее поползновение в сторону семей Ковена и я, Салазар тому свидетель, устрою досрочные выборы на все мало-мальски достойные посты в магической Британии.
– Но помилуйте, Магнус… Могу я вас так называть?
Нотт махнул рукой, мол, хоть как называй.
– Никто даже не думал обвинять ваших детей. Наоборот, сегодня мистер Флинт проявил редкое здравомыслие и осмотрительность, обнаружив…
– Ага, и за это с него сняли пятьдесят баллов, Ургхарт мне пожаловался.
– Пятьдесят баллов, лорд Нотт, – чеканным голосом сказала Макгонагалл, – я сняла с мистера Флинта за избиение ученицы моего Дома.
