— Бардак тут — местная особенность, не более того. Особенность, местный колорит. Поверь, он не из-за приезжих. Наоборот, приезжие тут во благо. Кристина Киршнер, бывший президент Аргентины — происходит от поволжских немцев. Наверное, не просто так она стала президентом Аргентины… ладно. Тут полно людей, которые готовы были бы переселиться в такую страну как Россия и работать там. Почему мы не даем им этого сделать? Почему у нас процедуры иммиграции — одни из самых сложных в мире? Ты знаешь, чего мы добьемся? Если брать Балто-черноморскую ось с Польшей во главе, то там мы разосрались со всеми. Если они объединятся, то если не сто, то миллионов восемьдесят точно наберут и даже без Беларуси. Если же к ним присоединиться Турция, то это еще семьдесят, то есть они как минимум будут не уступать нам вы мобилизационном ресурсе. Атомную бомбу для них создать — вообще не проблема, как и средства доставки. И вот мы оказываемся перед как минимум равным по силе противником — если не сильнее. Выход один — принимать к себе людей. Нас должно быть двести миллионов. Двести пятьдесят. Вывези отсюда, из бедных стран типа Перу людей — им наша глубинка раем покажется.
Слон хмыкнул.
— Перегрелся? Нам своих нищебродов девать некуда.
— Да не нищеброды они! Посмотри, как живут здесь. На каждом шагу какой-то маленький бизнес. Кто сок тростниковый давит, кто мясо жарит. Почему у нас такого нет? Почему у нас нормально ни пожрать, ни постираться, такси дорого — да все дорого!
— Ну…
— Да потому что у нас мало кто бизнесом занимается. Это у нас считается, что конкуренции много — а на самом деле нет ее! У нас каждый прыщ как открывает торговую точку, так не успокоится, пока не насоберет на Гелик или на Крузак. И ведь насобирает!
— Чего то мы… от геополитики до Геликов…
— А все взаимосвязано, понимаешь. Советская власть убила в людях что-то очень важное, я не могу даже сказать, что именно. Но убила. И это не восстановить. Если мы не примем в свое общество людей, которые не жили в эти семьдесят лет в России, деды которых не участвовали в гражданской войне, и не раскулачивали друг друга, а отцы не жрали друг друга поедом за халявную жилплощадь — толку не будет. Вот поверь моим словам — толку ни хрена не будет…
Слон ничего не ответил, только налил еще и выпил.
— Пошли спать, — сказал он, — завтра надо быть в городе, самолет встретить.
— Какой самолет?
— Который в аэропорт прилетает.
— И зачем его встречать?
— Там будут твои старые друзья…
Аэропорт в Буэнос-Айресе был старым, примерно как в советских областных центрах, только больше в несколько раз. Его отремонтировали, но плохо. Вернувшись в федеральную столицу, мы поехали туда со Слоном встречать кое-кого. В сам аэропорт не пошли, потому что при нас оружие было. Просто сидели в машине и разговаривали.
— Кстати, как тебе вообще Буэнос-Айрес? — спросил я.
Слон пожал плечами.
— На Питер немного похоже. Бардак только.
— Это есть.
— В хостеле, кстати, телку встретил из Каракаса. Разговорились.
Это да. Беженцев из Венесуэлы можно теперь встретить по всему континенту.
— И чо?
— Ж… там. Жрать нечего. Допрыгались, голубчики. Я вот все думаю. Коммунизм — ну, вроде все правильно там, как и должно быть. В теории. Почему же на практике такая ж… всегда получается?
— Проблема в человеке. Вот, что в Венесуэле. Они попытались создать систему распределения для бедных по низким ценам. Моментально появились перекупы, их становилось все больше и больше. Все соседние страны, а особенно Колумбия — забиты наворованным и переправленным через границу добром. А в Венесуэле действительно жрать нечего. Все еще на складах разворовывается и уходит либо на черный рынок, либо к соседям.
— И что? — мрачно спросил Слон — ничего сделать нельзя?
— Можно. Обнести страну колючей проволокой и жить по заветам чучхе.
— Ж…а.
— Слон, ты пойми. Капитализм — не самое лучшее учение, но оно, по крайней мере, полностью учитывает человеческую натуру. А она не братская, а б…ская. Понял? Так было, так есть и так будет.
На стоянке появилось несколько мужиков с сумками.
— Вон они.
— Вижу. Следят, как думаешь?
— Кому мы тут нах… нужны?
Я посигналил, исполнив гимн «Спартак — чемпион» (2-3-4-2). Мужики направились к нашей машине.
— Заходи не бойся, выходи не плачь. Грузитесь, поедем… Как сами то?
Бойцы переглянулись. Ответил за всех Трактор:
— Живы и слава Богу.
…
Приехали снова в мой офис — там места много, можно человек двадцать разместить, не то что… Побросали вещи, холодильник был полон мясом, был уголь, растопили парилью — это гриль. Начали жарить мясо… я достал вино. После такого перелета надо в себя прийти.
Трактор продолжал рассказ.
— Мы после всего… г…а короче, решили уходить. Записались в Вагнер, нас сразу старшими групп поставили.
— Сирия?
— Ага, Саратов. И еще много чего.
— И как там?
— Да ж… Садыки мало того, что тормоза — воевать не хотят, при первом удобном случае сбегают. Они, мне кажется, с. а, верили, что эти бородатые реально от Аллаха, потому в них стрелять нельзя.
— Как в Афгане?
