Морской бриз подхватил напряженное тельце и окружил непроницаемой пеленой тишины. Воздух заполнился сырой прохладой, и в собственном сердце Селена смогла разглядеть, как темный силуэт уверенно двигался под скрип деревянных досок. Движения его подгоняли диковинный музыкальный инструмент. Ему подпевали ветер и морские волны, и в резвой мягкости лунного свечения полупрозрачный силуэт познал ритм сердца Локи. Он, действительно, рядом.
Парочка растворилась в движении деревянных досок и красноречивом говоре надоедливых чаек. И каждый их шаг был движением навстречу друг другу. Ближе и ближе. Прикасались друг к другу две противоположные стихии, каждая из них, великолепная в своем истинном проявлении. Но они, вопреки всем жанрам, не тяготились друг другом, более того, становились легче и сильнее.
Раз. Два. Три.
Раз. Два. Три.
Раз. Два. Три.
Раз. Селена резко остановилась в центре огромной залы. Вокруг нее с надменным самодовольством кружились голограммы. Девушка опустилась на ледяную поверхность, наблюдая за пышной черноволосой дамой в роскошном розовом платье. Она явно выделялась среди других партнерш. Превосходство свое женщина ощущала и периодически кидала красноречиво равнодушные взгляды на других женщин, всем своим видом показывая, что ни одна из них не годится ей в соперницы.
Но уверенные шаги и гордая осанка, хоть и являются преимуществом, не склоняют к подлинной близости, которая, по мнению Селены, непременно должна присутствовать в танце. Девушка вспомнила, как парила в объятиях незнакомца и мечтательно улыбнулась. Как и тогда. Но спутник резко прервал их плавное сближение, видимо испугавшись излишнего откровения между чужими людьми. Локи провел девушку на место и, бросив последний нежный взгляд, произнес:
– Ты хорошо танцуешь. Немного позаниматься, и станешь прекрасной партнершей.
Эти слова и привели её в класс. Девушка никогда не мечтала украшать собой сцену. Развлекать публику – в её крови подобной глупости не было. Но это чувство нежного, но настойчивого контроля – ей хотелось вновь пережить его и до конца понять. В пару девушке достался маленький, дерганый паренек. Стоило музыке закрутить танцующих в своем волшебном волнении, рука его странным образом опустилась ниже положенного и начала трястись, нарушая такт музыки. Селена нервно откинула его от себя, и полная злости и стыда выбежала тогда из комнаты. Это было её первое занятие. Следующие уроки оказались чуть лучше. Но партнеры были совсем юнцами, не знавшими еще, как нужно держать в своих руках существо из другого мира. Так что, потеряв всяческий интерес к юношеским па, она так и не смогла утолить возникшую жажду.
А голограммная богиня бросала взгляды на других танцоров, словно уставший импрессионист мазки на застывшее в нетерпении перед ним полотно. Холст подрагивает и слегка колышется, но продолжает принимать на себя ленивое движение творческой мысли. Так и танцоры, что ловили на себе взгляды этой дамочки, растягивались в нервных улыбках – они понимали, что удостоятся лишь нескольких мазков.
Селена болезненно выдохнула и прошла мимо кружившихся танцоров, даже не подарив им теплого прощального взгляда. Сегодня будет гроза. По крайней мере, так ей сказала панель, когда девушка выходила из дома. А это означало, что именно так все и будет. Но зонтик девушка брать не стала. Предсказуемая, кристально чистая и температурой с парное молоко, небесная вода всегда мягко смывала с её тела все лишнее. Селена с наслаждением впитывала поднимающиеся ароматы прохладной свежести. Но та уже не пробирала как раньше, а лишь слегка касалась, не в силах проникнуть сквозь мутный купол мыслей, сдавивших тонкую кожу на лбу в железную складочку. Сложно сказать, что же именно так беспокоило девушку. Толком не разбирая причины, она лишь периодически встряхивала головкой. Попытки разогнать затвердевшую морщинку ни к чему не привели, и именно в этом настроении девушка проскользнула мимо родных.
Девушка ступила в родную комнату, дверь за ней закрылась. И Селена рухнула, тут же. Неведомая доселе слабость с наслаждением посасывала её тоненькие ножки и ручки. Девушка попыталась встать, что у нее вышло после череды жертвенных стонов.
Селена, вцепившись в ободок зеркала, стояла и пыталась себя узнать. Перед ней стояло какое-то чужеродное ей существо, мертвецки бледное, с растрепанными мокрыми волосами. Тельце просвечивало венами. Эти тонкие болезненно синие ручейки пронизывали все ослабшее существо. Должно быть столько силы и влаги, а оно обесточено, высушено. Так легко его разломать, раздробить и уничтожить. И только блеск карих глаз и настороженность, замедляющая дыхание, выдавали жизнь. Селена видела что-то родное и близкое, измученное кем-то, но не ей. Хотелось помочь этому крохотному человечку, плакать за него. Возможно, Селена еще может его спасти.
– Прости, я не услышала, что ты сказала? – мамочка лукаво взглянула на девочку из-за угла. Черты её лица растревожило беспокойство – Ты не заболела?
