В этом камне были целые миры. Там был древний Барсум из сказок моего детства; Там было Среднеземье с задумавшимися замками и одушевленными лесами. Камень был окном во что-то невообразимое, в то, где нет ни вопросов, ни чувств, а есть глубокое ощущение бытия. Он был темным и влажным, но не таил угрозы. Он рос, и все же был столь же завершен, как и в момент своего появления. Он был больше этого шара горячей грязи, называемого Венерой, и корни его доходили до сердца планеты. Не было уголка во вселенной, которого бы он не достигал.
Он ощущал мое присутствие. Я чувствовал, как он касается меня и не испытывал удивления. Он походя изучал меня, но я ему был совершенно неинтересен. Я для него не представлял проблем - во всех смыслах. Он уже знал меня, и знал меня всегда.
Я чувствовал непреодолимое влечение. Эта штука не простирала на меня никакого влияния; это влечение сидело глубоко внутри меня. Я тянулся к завершенности, которой обладал камень, и знал, что никогда не приду к ней. Для меня жизнь всегда будет вереницей тайн. Для камня - ничего кроме этого ощущения бытия. Ощущения абсолютно всего.
Я оторвал от него взгляд в самый последний момент, когда это можно было сделать. Я обливался потом, и знал, что через секунду снова буду смотреть на него. Он был самым прекрасным из того, что я когда-либо увижу.
- Кику, послушай меня.
- Что? - Я вспомнил об Эмбер: так, как будто она была далеко-далеко.
- Послушай меня. Проснись. Не смотри на эту штуку.
- Эмбер, ты видишь хоть что-нибудь? Ты что-нибудь чувствуешь?
- Я что-то вижу. Я... Я не хочу об этом говорить. Проснись, Кику, и не оглядывайся назад.
Я ощущал себя так, как будто уже превратился в соляной столб, так что почему бы и не оглянуться? Я знал, что моя жизнь никогда уже не будет такой, как прежде. Это было нечто вроде вынужденного обращения в религиозную веру, как будто я вдруг узнал, что же такое вселенная. Вселенная была красивой коробкой с подкладкой из шелка, для того, чтобы выставить на обозрение камень, который я только что узрел.
- Кику, эта штука уже должна была взорваться. Нам не следует оставаться здесь. Когда я проснулась, то пошевелилась. Я попыталась украдкой взглянуть однажды на такой камень и подобралась к нему на пятьсот метров. Я ставила ноги так мягко, как будто шла по воде, а он взорвался. Так что этой штуки здесь быть не может.
- Это мило, - сказал я. - Ну, а как нам относиться к тому, что он здесь есть?
- Ну, хорошо, хорошо, он здесь. Но, должно быть, он еще не созрел. Должно быть, в нем еще недостаточно взрывчатки для того, чтобы он лопнул. Может быть, нам удастся уйти.
Я снова взглянул на камень, и снова отвернулся от него. Похоже было, что мои глаза связаны с ним резиновыми лентами; те растягивались настолько, чтобы я мог отвернуться, но тащили обратно.
- Я не уверен, что хочу это сделать.
- Я знаю, прошептала она. Я... пошли, не оглядывайся. Нам надо уйти.
- Послушай, - сказал я, усилием воли взглянув на нее. - Может быть, удастся уйти одному из нас. Может быть, обоим. Но более важно, чтобы ты не пострадала. Если меня ранит, ты, может быть, сможешь меня починить. А если тебя - то ты, наверное, умрешь; а если ранит обоих, то мы погибли.
- Ну, да. Так и что из этого?
- А то, что я ближе к камню. Ты можешь первой начать отступать от него, а я последую за тобой. Если он взорвется, я прикрою тебя от самого худшего. Как это выглядит?
- Не слишком хорошо. - Но она обдумывала мои слова и не могла найти ошибки в моих рассуждениях. Я думаю, ей не слишком улыбалось быть не героиней, а оберегаемой. Это ребячество, но естественное. Она уже доказала свою зрелость, склонившись перед неизбежным.
- Ладно. Я попытаюсь отойти от него на десять метров. Я дам тебе знать, когда это сделаю, тогда сможешь отойти ты. Я думаю, что если мы будем в десяти метрах, то выживем.
- Двадцать.
- Но... ну, ладно. Двадцать. Удачи тебе, Кику. Я думаю, что люблю тебя. - Она помолчала. - Эй, Кику!
- Что? Ты должна отходить. Мы не знаем, сколько времени он еще продержится.
- Хорошо. Но я должна это сказать. Мое предложение вчера вечером, то из-за которого ты так рассердился?
- Да?
- Ну, это не означало взятку. Как те двадцать тысяч марок, я хочу сказать. Просто я... ну, я, наверное, еще слишком мало знаю об этих вещах. Наверное, это было неподходящее время?
- Да, но не беспокойся об этом. Просто отходи.
И она стала отходить, по сантиметру за шаг. К счастью, нам не было необходимости сдерживать дыхание, а то напряжение, думаю, сделалось бы невыносимым.
А я оглянулся. Я не мог удержаться от этого. Когда я услышал, что она зовет меня, то находился в святилище космической церкви. Я не знаю, какой силой она воспользовалась, чтобы достичь меня там, где я был. Она плакала.
- Кику, пожалуйста, услышь меня.
- Да? Ой, что это?
Она облегченно всхлипнула.
- Боже, я окликаю тебя уже час. Пожалуйста, иди. Сюда, я достаточно далеко.
Мои мысли туманились.
- Спешить некуда, Эмбер. Я хочу еще минутку посмотреть на него. Иди дальше.
- Нет! Если ты сию минуту не тронешься с места, я возвращаюсь и оттаскиваю тебя.
