— О, это совсем просто. Если я правильно понимаю, то жители так называемой Теократии обладают определенными чертами внешности, появившихся в результате генетических коррекций. А у нас совершенно не похожие друг на друга люди, двое из которых имеют ярко выраженные мутации. Для киборгов у них на удивление мало имплантантов. У сеньора Пирсона их гораздо больше. Остаётся только Республика.
Паладин только крякнул, в изумлении уставившись на собеседника.
— А вы не торопитесь с выводами после допроса всего одного пленника? — наконец поинтересовался он.
— Вы опять правы, Рауль, — вздохнул отец Диего. — Предлагаю по очереди допросить всю группу, оставив командира напоследок. А пока давайте воспользуемся примером Майкла и передохнём. Как-то мы с вами увлеклись беседой.
Де Фернандес только согласно кивнул, поднимаясь со своего места. Первое общение с местным населением (задержанный ранее дикарь — не в счёт) оказалось на редкость информативным и ему требовалось время, чтобы переварить полученные знания. И попробовать понять, почему заокеанские союзники так настойчиво подталкивают королевство к масштабной экспансии на восток.
Через пять дней после допроса Саймон понял, что безделие, оказывается, тоже может быть пыткой. Он никогда не считал себя шибко деятельной натурой, зачастую предпочитая валяться в кровати, читая с планшета книгу или просматривая сериальчик, нежели, подобно Рому, носиться по полям, изображая средневекового рыцаря. Но просто лежать на спине и смотреть на небо в клеточку оказалось слишком даже для мута. Тем более тело, привыкшее к постоянным нагрузкам, требовало хоть какого-то расхода энергии — кормили узников всего два раза в день, но на удивление сытно. Вот и приходилось либо делать примитивный комплекс из отжиманий, приседаний и упражнений на пресс, либо общаться с Егором на отвлечённые темы. Либо и то, и другое сразу.
Сокамерник, надо сказать, попался Огру весьма специфичный. Он мог полдня провести абсолютно неподвижно, укрывшись своим мохнатым плащом из грубо выделанных шкур, а потом тут же засыпать мутанта градом вопросов. Обычно его интересовала жизнь с той стороны границы Диких Земель, начиная с разделения людей на виды и заканчивая историей Земли до Чумы, но иногда он заговаривал о способах побега. Забавно, но в эти моменты Егор говорил не что-то гипотетическое вроде «А вот если бы у меня был нож», а предлагал обсудить конкретные варианты, интересуясь мнением более опытного человека. Посмеиваясь про себя, Саймон охотно поддерживал эти разговоры, указывая своему наивному собеседнику на все возможные проблемы, с которыми беглецы столкнутся, даже если они смогут незамеченными выбраться из ямы.
За эти дни в штабной палатке побывала почти вся группа. Как и в случае с Огром, допрос происходил без применения спецсредств и даже банального мордобоя, во вполне дружеской атмосфере. Это немного успокаивало — похоже, испанцы хотели получить как можно больше информации о здешних землях, не вступая в открытую конфронтацию с местными обитателями. Возможно, бойцов могли даже отпустить, вернув всю отобранную экипировку и броневик. Впрочем, перекрикиваться между ямами заключённым до сих пор запрещалось. Неугомонный Малёк, попытавшийся проигнорировать этот запрет, был сначала облит водой из котелка, после чего явившийся переводчик доходчиво объяснил, что нарушение правил может привести к печальным последствиям. После чего снайпер и сидевший с ним Молчун остались без ужина.
Кстати, этот переводчик заинтересовал команду больше всего. Во-первых, из-за своих искусственных рук и глаз — ни один из попавшихся на глаза испанцев имплантантов не имел. Во-вторых, он носил камуфляж с другим рисунком и не имел орденской нашивки. Это было странно, поскольку алый крест святого Сантьяго в лагере был практически везде и на всех, исключая разве что добродушного пухляша в рясе, обожавшего курить трубку. В третьих, его русский был весьма правильным и гладким, но однозначно не родным — это легко читалось, когда мужчина морщил лоб, вспоминая то или иное слово. В общем, среди испанцев переводчик смотрелся откровенно чужеродным элементом, наводя на мысль, что на западе выжили не только потомки конкистадоров, но и другие государства, народы и нации.
Седьмая ночь плена обещала стать точно такой, как и шесть предыдущих. Опустошив котелки с острой похлёбкой, сваренной из уже поднадоевшего риса и добытого охотой мяса, сокамерники привычно потрепались о жизни за пределами ямы и благополучно отошли ко сну. Но в этот раз выспаться не удалось — зашкаливший в крови адреналин резко вырвал мутанта из объятий Морфея.
Несколько секунд Саймон лежал с закрытыми глазами, анализируя обстановку на слух и пытаясь понять причины своего внезапного пробуждения. Сердце бешено стучало, в животе образовался неприятный холодок, но объективных причин для страха вроде бы не было. Разве что этот не очень приятный перестук, словно кто-то тихонечко тряс деревянную трещотку. Или ударялись друг о друга хитиновые пластины сегментарного тела…
