— Я…я… так получилось, — обеспокоенно протянула Аня.
— Скажи ещё, что не хотела, — заржал охранник Соболева. – Всегда мечтал получит отсос от беззубой бабы.
— Раф, бля, — фыркнул Соболев, - ну у тебя и фантазии.
И тут же сильнее придавил ногой голову моей сестры.
— Я жду, сука.
Аня, понимая, что жалобные стоны здесь никого не разжалобят, начала рассказывать про мой звонок и наш сегодняшний вечер.
Она на удивление хорошо запомнила наш телефонный разговор и моё состояние, в котором я ей позвонила. Она передала каждую мою эмоцию, каждое сомнение, которым я мучилась, каждую мою слезинку.
Правда, когда дошло до момента подмены нас местами, сестра запнулась.
— Я… я просто хотела…
Аня с опаской глядела на Соболева, не решаясь произнести вслух ложь… Но, видимо, правда тоже давалась ей нелегко — когда эта правда касалась непосредственно её самой.
— Бабская блажь, короче, — фыркнул охранник, качая головой. – Сестре позавидовала, да?
— Позавидовала, — воинственно проскрипела Анюта. – А что, не имею права? Разыграла трагедию из-за пустяка. Её что, порвали? Мужики толпой попользовали?
Соболев к этому времени отошёл к столу, чтобы выпить водки. Махнув рукой, он отпустил охранника из комнаты, видимо, желая остаться наедине с моей сестрой.
— Меня не волнуют причины, по которым ты, сука продажная, провернула со мной этот фокус.
Соболев ощерился.
— Я уничтожил каждого, кто позволял себе значительно меньше…
— Но я ведь… я…
— Ты всего лишь шлюха, которую могут порезать, забить клиенты… шлюха, которая может навсегда исчезнуть – в этом случае, мы с Яной, как любящие родственники, конечно же, найдём частного сыщика и адвоката, чтобы тот время от времени пинал следаков. А потом, через пяток лет, даже соорудим тебе могилку на семейном кладбище, памятник поставим.
Аня, сглотнув, побелела, явно испугавшись такой перспективы.
— Я могу что-то сделать… как-то исправить.
— Умница, дошло, наконец, что я не шучу, — кивнул Соболев. – Ты, девочка, хоть из жопы вылези, но верни всё назад. Ты должна убедить Яну, что всё это было плохой шуткой, неудачным розыгрышем.
— А Яна, — Аня растерянно огляделась. – Она разве не здесь?
— Я дал ей легкое снотворное – она проспит до утра, — процедил Соболев. – Когда она проснётся, ты должна убедить её, что всё это большое недоразумение. Как ты это сделаешь – меня не касается. Но она должна тебе поверить. Ясно?
Анька внезапно подобралась. Отведя от лица выбившиеся из прически локоны, она использовала при этом мой отточенный до автоматизма жест — сама Анька, привыкшая носить волосы распущенными, никогда так не делала. Бросив какой-то отчаянный взгляд в сторону Соболева, сестра усмехнулась.
— Неужели моя сестрёнка не пережила нормального траха? – хихикнула она, с каким-то странным, почти больным вожделением поглядывая на ширинку Соболева. – Ей, что, стало от этого плохо? Дмитрий Александрович, неужели вы всё это время сдерживались ради моей сестрёнки- целочки?
Соболев, размахнувшись, ударил Аньку по губам – так сильно, что у той пошла кровь.
— Не смей марать своим грязным языком Яну.
Анька, вытерев концом рукава, кровь, зачем-то продолжила лезть на рожон:
— Дмитрий Александрович, вы не справедливы. Вам ведь явно не хватает огонька с этой скучной архивной мышкой.
Она подползла к Соболеву, пытаясь начать ластиться…
— Ну вы же сами меня вызвали, — промурлыкала Аня. – Моя сестра под снотворным и не проснётся до самого утра… Почему бы вам не расслабиться?
Соболев задумчиво посмотрел на Аньку, зачем-то проведя большим пальцем по её раскрытому рту.
— Если ты не уладишь это дело, я превращу тебя в отбитый кусок мяса…, — мягко, как мне тогда показалось, произнес он, брезгливо вытирая руку после рта моей сестры. – Яна должна поверить в то, что это была неудачная, но всё же невинная шутка.
Глава 15
Я не знаю, как они собиралась всё это провернуть. Я не была ни идиоткой, ни дурой – всего лишь наивной девицей, но наивность быстро лечится… что мне и доказали.
И всё же у меня не хватило смелости спуститься вниз и объявить, что я всё знаю, что я всё слышала.
Уже в тот момент меня начало потряхивать от нервного напряжения. Я решила, не дослушивать этот разговор между двумя моими бывшими близкими людьми, вернулась назад в комнату, куда меня поместили. Я понимала, что Соболев рано или поздно сюда подымиться – и мне придется с ним поговорить. Я не представляла себе, как это будет — как можно разговаривать с человеком, которого ты совсем не знаешь? Не тем, которого ты пустила в свою жизнь, своё тело, душу — а злобным чужаком, которые не имел ничего общего с мужчиной, которого ты полюбила?
Я опустилась на пол и просидела на полу, рядом с дверью какое-то (видимо, совсем недолгое) время: за окном всё ещё было темно, а мои ноги окончательно не затекли – когда в комнату осторожно вошёл Соболев.
— Яна? – спросил он с неподдельной тревогой в голосе. – Яна, ты проснулась?
Я кивнула, молча глядя на такое родное, чужое лицо.
