— Она говорила, что хочет большую свадьбу, платье как у принцессы, свадебное путешествие, — Рафаэль усмехнулся. — А пока я батрачил на её хотелки, она втихаря ебалась со своим бывшим одноклассником . Она потом на суде говорила, что этот пацан был её первой несчастной любовью. Мол, случайно списались в соцсетях, когда узнали, что оба переехали в Москву.
— Может быть, так всё и было? – осторожно спросила я.
— Тогда надо было сразу к нему уходить, — рявкнул Раф, — А не отсасывать ему днём, продолжая трахаться со мной ночью… Эти твари даже не таились особо, знали, что я на весь день уматываю.
— Что произошло?
— Я, как настоящий опер, застал их на месте преступления, — зло рассмеялся Рафаэль. Затем, закусив губу, мужчина добавил:
— Я стащил его с неё и швырнул через всю комнату… Убивать его я не хотел — так вышло. Неудачно ударился.
Я открыла рот от удивления.
Рафаэль же, ухмыляясь, кивнул.
— Вот на этом всё и закончилось.
— А… — я развела руками, ожидая какой-то логической концовки.
— Мне дали десять лет, — ровно протянул Раф. – Дали бы меньше, если бы эта тварь не начала орать, что я избивал их обоих, угрожал оружием — и вообще, оказывается, она уже к тому времени была от него беременна, и они собирались пожениться.
Помедлив, глава службы безопасности Соболева, дурашливо улыбнулся:
— Вот и думай…Не то, чтобы я горел желанием тут передо тобой исповедоваться, но просто чтоб ты понимала, почему Соболь тогда так отреагировал на твоего одноклассника. Он меня из тюряги вытащил, не дав гнить полный срок; Соболь полностью в курсе моей истории.
— Тогда получается, что Дима посчитал меня ничем не лучше этой твоей Лейсян?
— Кто обжёгся на молоке, дует на воду, — рассмеялся Рафаэль. – Ну-ка, как тебе нравится моя мудрость?
Он смеялся, а в глазах его застыла смертельная тоска.
Рассказ Рафаэля меня тогда потряс и заставил по-другому посмотреть на Дмитрия. А может, у меня к тому времени уже начал развиваться Стокгольмский синдром — ведь я даже, в итоге, начала его оправдывать, используя его же собственные лживые оправдания: что с сестрой моей он встречался до знакомства со мной; что Аньку в тот вечер он вызвал лишь потому, что не хотел причинить мне боль; что напал на Лёху из-за истории с Рафом.
Нет, я не простила его полностью, но я начала присматриваться к нему, пытаясь найти в этом мужчине душу того Димы, которого я любила.
Если бы он опустил меня — я бы убежала от него без оглядки на другой конец Земли, но он не отпускал… и я пыталась примириться со своей жизнью, выискивая свет там, где всего лишь блестела мгла.
Мама всегда любила повторять, что жизнь – сложная штука.
— И длинная к тому же, — добавляла бабушка, глядя на нас обеих с высоты своих прожитых лет. — Чего только за эту длинную жизнь не случается.
Моя боль пусть и не утихла полностью, но стала притухать под действием всей той нежности, которой окружил меня Соболев перед свадьбой.
Я не была пустышкой, меня не волновали ни его деньги, ни его положение, но то, как осторожно и как внимательно Соболев обходился со мной, позволило мне надеяться, что всё то ужасное, что было в прошлом, там так и останется.
