Она рассмеялась.
Не прикоснувшись к дверной ручке, она зашла за барную стойку. Нажала выключатель, и над раковиной зажглась лампочка. Когда она потянулась к верхнему ящику шкафа, Нил ощутил, как лейкопластырь отстал от нижней стороны ее правой груди.
Она окинул взглядом ряды бокалов, протянула руку и вытащила средних размеров стакан на четверть литра. Поставила его на барную стойку. Затем засунула руку себе под рубашку, намереваясь поправить пластырь.
Она потеребила пальцем болтавшуюся полоску. Нижний конец прилип к ее ребрам.
Это был почти бессловесный мыслительный процесс, подобный тому, что происходил, когда она подумывала было кинуть таблетку в горсть воды в руке. На сей раз, Элиза раздумывала над возможностью полностью оторвать пластырь и приклеить его поперек.
Но она, похоже, сочла, что отклеивание пластыря лишь ухудшит его сцепление с кожей при повторном нанесении, потому решила воздержаться от этого.
Прижав нижний край к ребрам, она подняла одним пальцем отвалившийся конец полоски. Прикоснулась к ране сквозь тонкий слой эластичной ткани, и Нил ощутил резкую жгучую боль. Затем она разгладила пластырь по нижней стороне своей груди.
Ее плоть там была мягкой и упругой на ощупь.
Она снова потерла пластырь пальцем.
Нил ощутил, что кто-то из них двоих явно возбуждается.
И вряд ли это была Элиза.
«Но как я могу физически возбуждаться? — удивился он, — Я же вообще не здесь. Мне же… нечем».
Но ощущения были именно такие.
Он захотел, чтобы палец Элизы двинулся выше, преодолел полоску пластыря и коснулся ее обнаженной кожи.
Но ее рука опустилась, вылезла из-под рубашки и взялась за бокал.
Рукой, в которой были зажаты таблетки аспирина, она включила воду. Наполнила бокал до половины, кинула обе капсулы в рот, затем подняла бокал ко рту и начала пить. Капсулы провалились в желудок с первым же глотком.
Оторвавшись от бокала, она посмотрела, сколько осталось воды. Еще сантиметров пять.
Должно хватить.
Она поставила бокал.
«Ладно, — подумал Нил, — Хватит ждать, надо действовать.
Ты не развлекаться сюда прибыл. Надо сообщить ей про этого Распутина — пусть даже его тут нет».
Надо. И как?
Должен быть способ.
«Элиза!» — прокричал он мысленно.
«Элиза! — снова крикнул он, — Это Нил! Я здесь! Тот парень не умер! Ты слышишь меня? Он жив! Он может вернуться за тобой!»
Он постарался сконцентрироваться на ее мыслях.
Черт возьми!
Должен был существовать какой-то способ с ней связаться!
Правой рукой, Элиза потянулась в карман пижамной рубашки. Она ухватила край пачки алкозельцера и вытащила ее.
Поглядев туда, она обнаружила перед собой визитку Нила.
Достала ее вместе с лекарством.
— Ага. — сказала она.
Она кинула визитку обратно в карман, затем разорвала упаковку, перевернула и кинула две белые таблетки в бокал с водой.
Они сразу начали шипеть, растворяясь.
«Может, я смогу заставить ее что-то сделать, — подумал Нил, — Если я смогу заставить ее руку пошевелиться… что, если удастся написать ее рукой предупреждение на чем-нибудь?»
Пока Элиза смотрела на то, как вода в бокале белеет и мутнеет от пузырьков, ее руки возились с пустой пластиковой оберткой, сворачивая ее в крохотный твердый квадратик.
Нил вложил всю свою энергию в ее правую руку.
«Надо заставить ее разжать пальцы» — подумал он.
Она кинула квадратик из упаковки на стол и взяла бокал.
«Черт, эта рука все время чем-то занята. Попробуй левую, та вроде ничего не делает.
Заставь ее постучать по столу».
Рука женщины висела сбоку и легонько поглаживала левое бедро, пока она глотала пузырящуюся воду.
«Ничего из этого не выйдет» — подумал Нил.
В следующую секунду он почувствовал, будто его душат. Стало трудно дышать. Невозможно. Легкие вспыхнули.
«Какого чер…»
Элиза перевела дух.
«Слава богу» — подумал он.
