После нескольких быстрых вдохов, она продолжила пить. Оставалось все равно уже немного. Еще пара глотков, теперь без эксцессов, и бокал опустел, за исключением белого порошкообразного осадка на дне.
Элиза промыла его под струей воды и поставила возле раковины.
Затем сделала очень, очень глубокий вдох. Свежий воздух, наполнивший легкие, весьма радовал. Но от расширения грудной клетки опять отклеился тот же пластырь.
Она щелкнула выключателем, затем обошла вокруг барной стойки и двинулась в коридор.
Нил с интересом заметил, что смог услышать ее решение, принятое почти бессознательно, без четко-выраженных мыслей — не трогать больше пластырь, оставить его как есть до утра.
Но это решение, похоже, ее беспокоило.
Проходя по коридору к своей освещенной спальне, она подумала о возможности все-таки сменить пластырь.
«Что делать-то? — гадал Нил, — Я тут появился, чтобы предупредить ее, но… Чем я думал, идиот? Что смогу поменять правила — просто потому, что мне очень хочется? Она никогда не услышит моих мыслей. Не узнает даже, что я вообще здесь. Я не могу заставить ее даже мизинцем пошевелить…»
Он вдруг осознал, что совершил большую ошибку.
Добрался он сюда очень быстро, это так. Но что толку?
С тем же успехом мог и оставаться в своей машине все это время.
«Я и остался в своей машине! — подумал он, — И что мне нужно сделать срочно, так это вернуться туда. Доехать до ближайшего телефона и позвонить ей. Что изначально надо было сделать, если б у меня была хоть капля мозгов».
«Слава богу, что ложная тревога, — подумал он, — Но все равно надо поторопиться».
Ровно в момент, когда Нил собирался приказать себе вернуться в свое тело, Элиза прошла мимо двери в гостевую ванную, и темная фигура прыгнула на нее из мрака.
Элиза успела заметить быстрое движение из темноты. Она вскрикнула.
— Ааа!
Сильный удар сбоку швырнул ее по коридору. Ее плечо врезалось в стену.
— Нет!
Ее схватили и с размаху ударили спиной об стену.
Спутанные космы и борода.
Он, кто же еще. Нил не сомневался ни на секунду.
«Надо сделать что-нибудь! — подумал Нил, — Надо помочь ей!»
Нападающий внезапно вогнал кулак ей в живот, а потом сразу же второй, выбивая из нее воздух. Она согнулась от боли и упала на колени.
Внутри она чувствовала себя так, будто ей пробили живот насквозь, словно легкие сдавило в тиски.
Нил задыхался вместе с ней. Как при глотании шипучего лекарства, только в десять раз хуже.
«Должен помочь ей, — подумал Нил, — Что, если уйти сейчас? Вернуться в машину, быстро доехать сюда и отстрелить башку этому уёбку.
Никогда не успею вовремя.
Почему, черт возьми, я не поехал сюда сразу? Мог бы прямо сейчас быть здесь!
Уже все закончится, когда я доберусь до ее дома!
А может и нет, может и нет».
Элиза смогла немного отдышаться, на какое-то время. Она стояла на коленях, согнувшись и обхватив руками живот, опустив голову и шумно втягивая ноздрями воздух. Она продолжала думать.
Где-то в более глубоком слое мыслей, она была уверена, что не выживет. И задавалась лишь вопросом, насколько быстро и насколько болезненно ей предстоит умереть. И пыталась угадать, чего ей будет не хватать больше всего после смерти. И радовалась, что ее родителей нет в живых, и они никогда не узнают, что их дочь убили.
На поверхности надежда, а под ней бездны отчаяния.
«Я не смогу ничем ей помочь, если останусь тут!» — закричал на себя Нил.
Но его выворачивало от перспективы оставить ее здесь одну.
Но и остаться он не мог. Не мог больше выдерживать это.
— Вставай, сука! — раздался голос.
«Я вернусь, Элиза. Только держись. Пожалуйста!» — подумал Нил.
Но понимал, что она этого не услышит. Она не осознавала даже его присутствия, и уж тем более его попыток что-то сообщить.
