Он заметил по пути в общей сложности пять полицейских машин. Две, вероятно, занимались рутинным патрулированием улиц, одна промчалась мимо на полной скорости, еще одна была занята проверкой документов у какого-то байкера, и еще одна стояла на парковке Макдональдса. При виде каждой, Нил испытывал чудовищный всплеск паники.
Он понял, что обманывал себя: нет, ему не все равно. Он боялся, что его арестуют и обвинят в убийстве Элизы. Только от мыслей об этом, все его внутренности болезненно сжимались, до тошноты.
«Никогда не смогут доказать» — сказал он себе.
Но у них точно будет масса улик того, что он как минимум находился на месте преступления. Так что арестуют однозначно. Заключат под стражу. И вполне возможно предъявят обвинение, вполне возможно будут судить.
Если все зайдет настолько далеко, он может провести несколько месяцев в следственном изоляторе. А то и год, или даже больше. Скорее всего, в итоге оправдают, но может и нет.
Могут и признать виновным.
Это будет проходить как умышленное убийство с особой жестокостью, то есть «с отягчающими». Вполне могут приговорить к смертной казни.
В Калифорнии казнят через смертельную инъекцию.
Он заверил себя, что до этого никогда не дойдет. Слишком много нестыковок и поводов усомниться в его вине. Вероятно, даже суда никакого не будет, его выпустят раньше.
Но что угодно возможно. Его могут и отправить под суд, и даже признать виновным, вопреки всему.
Эта ночь многому его научила.
И в первую очередь тому, что
Припарковав машину на своем выделенном месте возле дома, Нил сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, и пробормотал:
— Добрался.
Потом он какое-то время сидел за рулем, пытаясь успокоиться.
Пытаясь унять дрожь.
На горизонте небо уже прорезала серая полоска утренних сумерек, когда Нил выбрался из машины. Наступал понедельник. Он сунул пистолет в карман и пошел к задней калитке.
Золотой браслет Элизы тяжело болтался на его запястье.
Нил осторожно закрыл за собой калитку, чтобы она не лязгала и не будила других жильцов.
Свет доносился только от ламп над дверями нескольких квартир, что выходили на внутренний двор. И из занавешенного окна его собственной квартиры на втором этаже. Он оставил свет включенным, полагая, что поездка в видео-прокат не займет больше десяти минут. Так лампа всю ночь и горела. Все прочие окна, выходящие на двор, были темны.
Поднимаясь по лестнице, Нил посмотрел на бассейн в центре двора. Отраженный свет плескался на поверхности воды.
Вид был очень умиротворяющим.
Он подумал о бассейне Элизы.
Представил ее обнаженной на доске для ныряния, как она подпрыгивает, переворачивается, делает сальто, может быть, даже дотягивается ладонями до пальцев ног пока летит сквозь ночную тьму — а затем резко вонзается в прохладную воду…
Больше она никуда не нырнет.
У него возник комок в горле.
Как такое могло случиться?
Как?
Он прошел по общему балкону к двери своей квартиры.
Отпер замок, вошел, закрыл за собой дверь и закрыл на щеколду.
Потом достал пистолет из кармана.
Держа его наготове, он начал обходить комнаты своей квартиры.
Он говорил себе, что нет повода беспокоиться. Убийца не мог затаиться у него дома — как он способен сюда добраться, если лишился транспорта?
«Лишь насколько мне известно» — напомнил он себе.
Но как знать? У него вполне могла быть запасная машина где-то рядом, чисто на всякий случай. Или он мог угнать машину у кого-то из соседей Элизы.
Или машину самой Элизы?
Обыскивая дом, Нил заглянул и в гараж. Большой, на две машины. Там стоял белый Мерседес. Он предположил, на тот момент, что это единственный автомобиль.
Ублюдок мог сейчас быть где угодно.
Но не здесь. Его определенно не было ни в маленькой комнате-студии, ни на кухне. Эти помещения Нил уже проверил, но теперь осознал, что ему страшно заходить в ванную и включать там свет.
«Нет там его» — сказал он себе.
