Он опустился на корточки и посмотрел в ее лицо. Короткие завитки волос прилипли к окровавленному лбу. Глаза широко раскрыты, выпучены. Толстый кусок розового мыла был впихнут ей в рот.
Он быстро отвернулся и встал.
Внезапно закружилась голова. В глазах потемнело.
Заморгав, он увидел перед глазами ярко-голубые круги. Услышал гул в ушах.
«Боже, я сейчас потеряю сознание!»
Он неловко пошатнулся назад и сел на край ванны.
Согнувшись в поясе, он опустил голову. Смотрел между своих коленей. Вниз, на выложенные плиткой ступени.
Когда в голове немного прояснилось, он заметил, что на ступенях нет крови.
Он повернулся влево. Крови не было вообще нигде на полу.
«Наверное, вот зачем ему нужно было полотенце, — подумал он, — Протер за собой, потом кинул его в ванну».
Нил не поворачивал головы, чтобы не пришлось снова видеть Элизу, и попятился вверх по ступеням. Отвернулся и так же спиной вперед отошел от ванны.
Оставив кровавые следы.
«Подумают, что я это сделал».
Криминалисты найдут отпечатки его обуви в луже крови Элизы, отпечатки его пальцев по всему дому… его волосы в сливном отверстии гостевой ванны, даже следы его крови на салфетках, которыми он вытирал свои ссадины после душа.
И другие улики.
Задача заметания за собой следов казалась непосильной. И даже если бы у него было несколько часов в запасе, он все равно никогда не смог бы устранить все отпечатки, все следы, все частицы волос и кожи…
«Даже не пытайся» — подумал он.
— Не все ли равно? — пробормотал он вслух.
Его подташнивало, он чувствовал растерянность, усталость, страх.
«Где ублюдок, который убил ее? Вот все, что я хочу сейчас знать. Плевать на все, только бы до него добраться».
Должен быть где-то тут.
Фургон никуда не поедет.
Он вспомнил, что копы должны скоро прибыть.
Но если Элиза говорила правду о своих соседях, в полицию должен был поступить уже с десяток звонков.
Допустим, и тогда где они?
Он внезапно ощутил нечто странное — словно провалился в другой мир. В нереальную, извращенную копию Лос-Анджелеса, где ничего не работает так, как должно.
Место, где маньяки не умирают, если их застрелить.
Место, где попавших в беду красавиц на самом деле невозможно спасти.
Место, где волшебные браслеты позволяют вселяться в тела других людей, но не дают реально помочь им.
Место, где полиция не приезжает на вызовы.
Он подумал, не вызвать ли копов самому.
Может, они прочешут окрестности и поймают убийцу.
«Не станут — сразу решат, что это я убил ее».
Обернувшись, он обнаружил перед собой пижаму Элизы. Уставился на нее.
Он сел на корточки. Держа голову прямо, а пистолет наготове в правой руке, он левой ладонью разделил пижамную рубашку и штаны. Поворошил рубашку, пока не нашел нагрудный карман.
Запуская пальцы в карман, он вспомнил, как Элиза кидала туда пачку алкозельцера — и чувство твердой пластиковой обертки, прижимавшейся к ее соску.
От этих мыслей Нилу хотелось закричать, хотелось биться головой об стену.
Нил знал, что он не спит.
Его пальцы продолжали шарить по пустому карману.
Его первой мыслью было, что убийца забрал карточку. Затем он осознал, что визитка могла просто выпасть из кармана во время борьбы, или когда убийца раздевал ее.
Он поднял пижаму и осмотрел пол.
Ничего.
«Потом будешь об этом волноваться, — сказал он себе, — Убийца еще где-то здесь, прячется».
Наверное.
Он выпустил пижаму из пальцев. Распрямившись, он оглядел пол ванной комнаты.
Никаких признаков карточки.
— И хорошо! — рявкнул он вслух.
Звук собственного голоса шокировал его. Он больше не решался открывать рот.
Но подумал: «Давай, иди ко мне, я жду!»
Нил обыскал дом.
Он тщательно осмотрел все помещения, одно за другим, в поисках преступника.
И своей визитки.
Чувствовал внутри странное спокойствие.
Худшее уже случилось.
Он даже отчасти надеялся, что сейчас явится полиция и его арестует — но в целом, ему было все равно. Если копы появятся, то могут его и застрелить. Хотя, полицейские Лос-Анджелеса — не какие-то ковбои, которые палят во всех направо и налево. Это чушь киношная. Ничего с ним не случится, если он просто бросит оружие.
Арестуют его почти наверняка, ну и что с того?
С этим можно жить.
Он бы предпочел избежать подобных неприятностей, но уже не считал это чем-то важным.
Элиза мертва — вот что важно.
Найти ее убийцу — вот что важно.
