Через неплотно прикрытую дверь из комнаты отдыха в коридор тихонько льется музыка. Слова при этой музыке тоже имеются — про бойца нашего, что умирает на чужой земле сжав в руках разбитый пулемёт. Ещё там поётся про то, как к данному израненному воину подходит вражеский наемник в набедренной повязке, вскидывает свой пистолет, прищуривает глаз и говорит, что в жизни своей он много бледнолицых съел, а вот русского ему ещё кушать не приходилось. Сейчас он этот пробел и восполнит.
— Привет, мужики. — приветствую парней. По виду — куда то собираются.
— О, Володя, давно не виделись. На боевой пост? — шутят так они. Виделись позавчера. Это раз. И два — не на боевой пост, а на дежурство я пришёл. Работаю я тут.
Да, работаю. Вот уже третий год у Рудольфа Адольфовича обучение медицине с работой совмещаю. По вечерам в его ювелирном магазине сокровища несметные охраняю. Это в течение весенних и осенних семестров, а в период своих законных каникул по стране разъезжаю. Доставляю не пирожки с капустой, а изделия, заказанные Рудольфу Адольфовичу социально значимыми людьми их регионов. Простым гражданам такие изделия не по карману. Дорогие они. Они то, что выложено в витринах магазина Рудольфа Адольфовича приобретают. Тоже не бижутерию, конечно, но продукт массового производства. Не Рудольфа Адольфовича изделия, а вышедшие из рук даже не его учеников, а так — подмастерий.
— Что, парни, в командировку? — переодеваясь в форму ребят спрашиваю.
— Не, за пивом Рудольф Адольфович послал. — смеются.
Куда — про это даже и не спрашиваю. Не принято у нас это. Да, они и не ответят. Нельзя им на подобные вопросы отвечать. Скорее всего, за камнями едут.
Переоделся. В зал вышел. С девицами, что продажей занимаются, поздоровался. Время пошло. Закапали минутки моего дежурства.
Когда у Рудольфа Адольфовича согласился работать, переживал — как успевать с учёбой буду. Но ничего, перестроился, более рационально время стал тратить. В отличники за это время не вышел, но по оперативной хирургии, общей хирургии и факультетской хирургии пятерки имею. Остальные дисциплины сданы на «хорошо». У многих зачетки менее красивые. От санитарской и сестринской практики меня освободили — за речкой её уже прошёл. В полевых условиях все зачеты сдал. Ещё бы от военных сборов освободиться, но не получится. Ладно, поиграем месяцок в армию, потом вместе с дипломом и звание офицерское получим. Может, не дай Бог, оно где и пригодится.
В общежитии уже не живу, квартиру снимаю. Даже телефон там себе поставил. Рудольф Адольфович опять же с этим немного помог. Вот он, телефон этот самый, меня в воскресенье утром и разбудил. Перечеркнул все планы. Хотел сегодня в больницу сходить, в приемнике подежурить. Целый год я так уже делаю, по выходным опыт нарабатываю. Когда цикл по хирургии у нас был, с докторами в экстренной хирургии познакомился, напросился к ним на дежурства ходить. Не отказали, сказали — с приемника начнёшь. Привезут, допустим, пациента с аппендицитом. Вместе с доктором в приемное отделение спустишься, за спиной его постоишь и посмотришь, как он больного осматривает, какие анализы назначает. Если, наш клиент, то побреешь ему нужные места, в отделение на каталочке поднимешь, до операционной доставишь. Потом помоешься и крючки во время операции держишь. Лишние руки в операционной никогда не помешают. Так и учишься. Потом и больше доверять будут, но это надо заслужить ещё. Ну, а после операции, доктор в истории болезни записи делает, а ты параллельно ход оперативного вмешательства в операционном журнале разборчиво фиксируешь. Он диктует, а ты записываешь. Хирурги, они писать не любят, им легче сделать, чем записать. Так вот, зазвенел телефон…
— Володя, подъезжай срочно в магазин. — голос Рудольфа Адольфовича из трубки раздался. Только это и сказал, а затем трубку бросил. Даже не успел я ему ничего ответить.
Вбегаю. Саша, тоже из службы охраны нашей, на дверь кабинета Рудольфа Адольфовича мне показывает. Редко Рудольф Адольфович в нём бывает, но как сам он говорит — нужен кабинет для представительских целей.
— Добрый день, Рудольф Адольфович. — с порога ему говорю.
— Не добрый, Володя. Парней наших в Якутии убили на трассе. Машину потом с ними сожгли. Я обо всём уже договорился. С Сашей поедете сейчас прямо трупы забирать. Завтра в институт Евгению Антоновичу насчёт тебя позвоню. Быстро завтракай, если ещё не успел и поезжайте. Знал кто-то, что много камней они везли… — говорит мне Рудольф Адольфович, а сам бледный, дёрганый, никогда таким я его не видел…
— Хорошо, Рудольф Адольфович. — только ему и отвечаю.
— Да. Стволы не берите. Парней привезёте, похороним, а потом уже и разбираться будем. Жалко мужиков как, Вова, ой жалко… — уже выходящему мне Рудольф Адольфович говорит. Ничего я больше ему не сказал. Только головой покивал.
