На днях, рассматривая «Древних египтян» Уилькинсона, я был поражен постоянством африканских мод, потому что на таблице 459 увидел изображение людей, одетых совершенно так же, как теперь одеваются вахума, ватузи, ваньямбу, уахха, варунди и ваньявиги, а между тем картина представляет моды, общепринятые три тысячи пятьсот лет назад, среди чернокожих, плативших дань фараонам. На таблицах 135 и 136 изображены также те самые музыкальные инструменты (образцы их хранятся теперь в Британском музее), которые мы нашли у балеггов, вахума, а в 1886 г. я встречал их у племени басега. Фасон ножей, особая форма ручек, желобки на лезвиях, глиняные треугольники, украшающие их дома и щиты, ткани из плетеных древесных волокон, шкатулки, кухонная посуда, фасон оружия, копий, луков, дубин, их «мунду», — формою вполне сходны с древнеегипетскими секирами. Их вогнутые изголовья, костяные и деревянные ложки, сандалии с ушками, без которых ни один мхума не пустится в дорогу, их пристрастие к некоторым цветам, именно к черному, красному и желтому, корзины, приспособленные к перетаскиванию детей, тростниковые флейты, длинные посохи, способ выражения печали стонами и биением себя в грудь, жесты, обозначающие неутешную скорбь, грустные песни, меланхолические напевы и сотни других обычаев и привычек ясно показывают, что племена и общины луговых областей Африки все еще придерживаются древнеэфиопской и египетской старины.
Игры мальчиков напоминают наши игры в кегли, в лапту и в шашки. В таких кувшинах, в которых древние носили воду для поливки своих полей, нынешние вахума приносят молоко своим вождям. До сих пор сохраняется обычай натирать тело касторовым или коровьим маслом, В знаках почтения, оказываемых теперешнею африканскою молодежью старшинам и вождям, мы видим проявление все того же унижения, которое считалось обязательным в старину. Эти народы, не имеющие литературы и не ведающие никаких высших влияний, научаются только тому, чему учат их отцы и деды, а эти в свою очередь знают лишь несколько общих правил и обычаев, служащих целям самосохранения и отличия одного племени от другого. Только таким путем и могло случиться, что безграмотные обитатели стран, доселе неизвестных, пробавляются теми самыми обычаями, правилами и формами общежития, которые соблюдались в древности среди праотцов, людей, строивших египетские пирамиды.
У вахума совсем нет никакой религии. Они твердо верят только в существование злого духа в образе человека, живущего в глухих трущобах, например в темной лощине, заросшей лесом, или в чаще густого камыша; но это существо можно задобрить подарками, а потому охотник, которому на охоте посчастливилось убить зверя, отрезает кусок мяса и кидает его (вроде того как бы кинул собаке), либо кладет яйцо, или небольшой банан, или, наконец, шкуру козленка у дверцы той маленькой конуры, которая непременно ставится у входа в каждую зерибу.
У каждого вахума есть амулет, или талисман, который он носит на шее, или на руке, или на поясе. Они верят в «дурной глаз» и в предчувствия, но не так суеверны, как баганда, — может быть, потому, что живут больше вразброд. Колдовства они очень боятся, и если кого заподозрят в колдовстве, тому не сдобровать.
Бедный Гаддо, красивый и милый юноша, служивший Джефсону лоцманом во время его плавания в Мсуа, вскоре по возвращении в Кавалли был обвинен в злом умысле против самого вождя. Гаддо пришел ко мне и сказал, что его жизнь в опасности, и я посоветовал ему оставаться у нас в лагере до нашего ухода. Между тем старики взяли петуха, унесли его метров за сто за черту лагеря, зарезали, вынули внутренности, долго шептались и совещались относительно того, что там нашли, и на основании каких-то признаков признали Гаддо виновным в коварных замыслах против Кавалли, что равносильно приговору к смертной казни. Так как Гаддо был неповинен ни в чем подобном, я послал сказать вождю, что если Гаддо обидят, Кавалли за это несет ответственность передо мной. Однако Гаддо чувствовал себя так скверно поблизости от своей деревни, где общественное мнение было решительно против него, что решился укрыться у Катонзы и бежал к озеру. Но на краю плато судьба-таки настигла его. Рассказывали с большими подробностями, как он, стоя на утесе, свалился в пропасть и сломал себе шею. Жалко было слушать, как плакали и причитали его молоденькая жена, дети и сестры. Кавалли же после этого сделался вдруг со всеми особенно ласков и любезен.
Вахума питаются преимущественно молоком. В обмен за свое масло и кожи они могут иногда доставать бататы, просо и бананы, но всегда с особенною гордостью говорят, что они не «пахари».
