— Не они. Возвращаются уже другие. Недобрые, опасные. Те, кто их съел, те кто украл их облик, те, кто залез внутрь и хочет подкрасться под знакомой личиной. Все они несут гибель и народы нашей страны с детства об этом знают. А ты ходишь по земле как по веткам, словно это безопасно. Не бережёшь себя, друг Тобиус.
— Теперь буду беречь, спасибо. Не обессудь, но я немного проголодался…
— Темнеет уже, нечего снаружи делать, полезли наверх!
Третий вечер в гостях у Вийджи походил на два предыдущих, серый маг немного ел, немного пил, болтал, вёл записи в книге, составляя словарь нового языка, который так быстро осваивал, и слушал рассказы своего доброго хозяина о разном, том и этом. Пожалуй, орангутанг был послан риву самой судьбой, так как жажда общения, кою тот не мог утолить среди сородичей, заставляла его быть особенно открытым для чужака. Такое поведение мало кому из разумных существ являлось свойственным.
— Скажи-ка мне друг Вийджа, — бормотал Тобиус, вежливо отказываясь от предложенной выпивки, — а вот эти плоды, они называются…?
— Это к
— И этот сладкий дар растёт…?
— Ну как же! Плод кобан растёт на дереве кобан!
— А дерево кобан это…?
— Это Ронтау!
Вийдже показалось, что сразу несколько страниц из книги его гостя быстро перелистнулись сами собой. Отшельник с подозрением уставился на бутылочную тыкву у себя в руке и крепко задумался над тем, чтобы сделать перерыв, немного отойти от расслабляющего пьянства. Тобиус же быстро записывал свои мысли.
Хандунский фикус, — он помнил это неплохо, — и в обычном своём виде мог занимать огромные пространства. Его ветви тянулись параллельно земле и формировали множество так называемых воздушных корней, — мягких побегов, ниспадавших ближе к земле. Большинство этих корней со временем усыхали, но некоторые дотягивались до почвы, твердели, толстели, и начинали нести службу настоящих древесных стволов, становились опорой для продолжающегося роста дерева вширь. Такая форма произрастания называлась ботаниками термином «баньян». Аномальная природа Дикой земли сделала его просто невероятно огромным, не любой настоящий вестеррайхской город занимал ту площадь, которую поглотил этот баньян. Но изменения в генной структуре дерева наверняка не ограничились размерами, ибо плоды хандунского фикуса, небольшие, красные, малопривлекательные для человека, превратились в огромные и сладкие плоды шелковичного дерева. И шелковица, и хандунский фикус являлись членами одного и того же семейства — тутовых. Так в исполинском баньяне соединились черты двух дальних родственников. Но и это было ещё не концом размышлений.
Тобиус окончательно уверился, что обширные прорехи в листве баньяна являлись не чем иным как пастбищами. Ведь не зря сару-хэм облачались в прекрасный шёлк как в повседневную ткань, — они познали тонкости шелководства, они владели тутовым шелкопрядом, гусеницы которого, шелковичные черви, питались листвой баньяна и снабжали целый обезьяний город шёлковой нитью.
— Если я кому-нибудь там, дома, расскажу, что здесь происходит, какая жизнь бьёт здесь ключом, мне же не поверят, — бормотал маг, чёркая в книге заклинаний чернилами из чистой магии.
Два его слушателя, Лаухальганда и мимик, не обратили внимания. Они давно привыкли к тому, что Тобиус порой бормотал себе под нос в минуты задумчивости. Тем временем он принял решение.
Следующим утром человек решил покинуть дом орангутанга, чем несколько того удивил и даже огорчил. Возвращение к честному отшельничеству, когда из собеседников только каменный идол обещало стать для Вийджи тем ещё духовным испытанием.
— Я пойду обратно, — говорил Тобиус, — вернусь на север.
— В Ронтау не пойдёшь? Ну и правильно, — степенно кивал святой отшельник, — ничего хорошего там не нашёл бы. Народ не любит чужаков.
— Твой совет очень мне пригодился, спасибо. — Маг оглядел место своего отдохновения, вздохнул. — Надеюсь, Длиннохвостые не помчатся за мной вдогонку?
— Я не стану им говорить. А даже если б и сказал, не отправились бы они в такой дальний путь ради невесть чего. Дома дел достаточно.
— Хорошо, хорошо. Ну, будь здоров, Вийджа!
— Постой.
Сару-понхи снял со своей затерянной в кожаных складках шеи бусы, набранные из деревянных шаров, белых и чёрных, вскрытых неизвестным лаком и водрузил их на шею Тобиуса.
— Дар на память. Хм. Что ж, и ты тоже будь здоров, сумасшедший безволосый че-ло-век. Я начну просить Образ Предка, чтобы ты добрался до своего дома живым и невредимым… придётся очень много просить.
Рассмеявшись, маг взмахнул рукой и отправился в сторону реки.
Он двигался вверх по течению, при этом не забывая оглядываться в поисках опасностей, проверять каждый камень, каждое дерево, везде видеть опасность. Также он убедился, что симиан не следовал за ним, не провожал. Вот и прекрасно.
