И всё же… В темноте, что скрывала облик спасительницы, полыхнула пара алых глаз, она внимательно пригляделась к юноше, вперилась взглядом в самаю его суть, потаённую и самому человеку неизвестную. Оказалось, не солгал благодетель, — малец не самых простых предков потомок. Да только что в нём той старой крови осталось, меньше капли в море. Уж сколько человеческих поколений минуло.
Волшебник далеко забрался и там выживал, где иной десяток раз с головой распрощался бы. Она уж крепилась как могла, боялась подвести благодетеля, но вместе с тем и строгий наказ помнила: не нянчиться, пылинки не сдувать. Если от всякой беды этого мальчишку ограждать, он ничему и не научится, не окрепнет, не заматереет, а так… что ж, оказывается достаточно крепкий, чтобы не подохнуть даже в царстве подземного смрада. С каждым таким подступом к Кромке, будет он расти над собой и, быть может, у него действительно появится шанс какой. Меченый Хаосом.
Покинув землянку и прикрыв вход в неё ветками, старуха как смогла задрала голову и уставилась в тёмные, затянутые облаками небеса, туда, где их ранила красная комета.
Сон без сновидений, сон без кошмаров, сон без тьмы, рвущей на части. Не сон, а помутнение, полное подавление личности во избежание б
Но всему приходит конец, и в явь его сознание возвращалось нехотя, оставляло позади сладкую негу небытия. Лишь на предпоследнем слое самым краешком припомнило оно страшный сон, что снился… никакой это был не сон!
Маг очнулся в полной темноте и выбросил вперёд жезл, с которым так и не расстался! Удар настиг лишь пустоту. Какое-то мгновение Тобиус не понимал, жив он или уже почил. Пришлось как следует стянуть узы воли на паниковавшем сознании, заставить метущийся разум думать, анализировать, сопоставлять! Он осознавал себя и ощущал боль! Серый волшебник определённо был жив.
Сев, он ощутил под ладонью нечто колючее, пахшее хвоей, а кроме этого запаха в едва тёплом воздухе витал аромат дыма. Тьма тоже не была полной, слабый свет проникал сквозь небольшое отверстие наверху… встав и стукнувшись головой, Тобиус понял, что это не отверстие было высоко, а потолок был низко. Он обнаружил, что находится в крошечной пещерке, со всех сторон окружён земляными стенами и рядом ещё недавно горел огонь, — кучка золы была тепла.
Ощупав стены, волшебник нашёл ту, что состояла из веток, толкнул и смог подняться над уровнем земли, над снегом, который хорошо скрыл его ночное убежище. То, в котором он сам не ведал как оказался. Чувство времени подсказало, что от хищной плоти он спасался ещё вчера, а значил пролежал без сознания самое малое полдня и целую ночь. На лбу саднила свежая рана, да и сама голова гудела, но с таким сотрясением он вообще оказался счастливчиком, что не умер во сне.
Сверившись с точками пространства, которые всегда хранил в своей памяти, маг обнаружил, что находится близ озера Фарсал, нужно было пройти на юго-восток всего ничего, чтобы увидеть Корс. И всё это за одну ночь беспамятства.
— Лаухальганда!
Изъятый из сумки компаньон ответил на все вопросы широченным зевком. Ничего он не знал и знать не хотел, произвольные периоды гибернации превращали самого надёжного соратника в самый ленивый каучуковый мяч.
Будучи человеком пытливого ума, Тобиус не мог просто принять что-то хорошее и не задаваться вопросами. Просто так он принимал лишь дурные вещи, — препятствия, трудности. Хорошее же само собой не случалось. Не с ним. Не в этих злых землях. Волшебник определил правильное направление и отправился к Фарсалу.
Три прошедших дня стали самыми тяжёлыми за всю экспедицию, каждый таил в себе смертельную опасность, каждый мог стать последним для Тобиуса. Ныне, при мыслях о том, что пережил, серый маг вновь испытывал отголоски страха. Однако он не корил себя за безрассудство, и не чувствовал больше пристального взгляда Молчаливого Фонарщика. В конце концов, не этого ли он искал, покидая Доминион Человека?
Устраивая себе короткие передышки, Тобиус раскрывал книгу и писал, превозмогая острую боль, писал пока новые впечатления не перекрыли и не истощили воспоминания. Гурхана ложилась на страницы простым текстом и шифром, подробными насколько возможно рисунками.
От спасшей жизнь землянки он добрался до Фарсала часов за пять осторожной ходьбы, вышел на простор из-за деревьев и не смог не улыбнуться тому, как ладно выглядела построенная им стена. С неё тестудинам ничего не стоило разглядеть его загодя и… и что? Стена не имела отверстий, он строил её специально, чтобы ничто не могло проникнуть внутрь. Для существа летучего это не беда, но… после встречи с хищной плотью даже такая мелочь как записи в книге причиняли боль, словно ножом на собственной коже писал; не хотелось даже думать, что случится, если придётся лететь.
