Став, наконец, чистым, Тобиус долго сидел перед огнём, обсыхая. Он был настолько усталым, что не хотел ни есть, ни пить, лишь смотрел в огонь, да чувствовал, как медленно затягиваются раны, полученные астральным телом. Рядом на циновке дремал Лаухальганда, висел на вешалке мимик.
Глядя в нутро камелька, Тобиус уснул тоже.
Звон когтей, двигавшихся по медной вазе растягивался в симфонию расслаблявших звуков, помогал растворению в небытии, бессознательному стремлению достичь той части сущности волшебника, в которой лежало его врождённое ощущение времени. Проводя часы в трансе, раз от разу практикуя особенно глубокие «нырки», Тобиус, однако, так и не смог повторить то, что ему удалось во время похода. Всякий раз он просто не успевал достичь цели между ударами сердца. Без дурманов не получалось. А с ними он не желал.
Волшебник вернулся в Корс больше месяца назад, уж самые лютые фебурские морозы стали потихоньку отходить, отвыли суровые вьюжницы, белившие мир, и начался мархот, первый месяц весны. К сожалению, зима не спешила этого замечать и продолжала крепко держаться в силе. Укрывавшийся в Корсе Тобиус изредка поглядывал на мир со стены, когда проверял её целостность. Лёд — не камень, потрескаться может, а уж когда тепло всё же придёт, придётся магу подниматься на стену много чаще, пока не решит, что пора ломать.
Звуки стихли, и молодые тестудины стали выходить из медитации. Пора было отдохнуть, полдня прошло уж. Только Тобиус не спешил покидать неудобного своего места. Наставник Хо-Рад по просьбе самого неумелого ученика проводил с ним дополнительные занятия. Тестудин согласился на это очень просто, и то ли был он учителем по призванию, превыше всего чтившим своё дело, то ли бестолковый человек числился у всех на хорошем счету.
Иными словами, занимался рив вдвое больше других, но всё едино отставал, не будь он исключением из общих правил этого народа, наверное, отправился бы уже на перераспределение в иную касту. А ведь ему и нужно-то было лишь одно, — построить крохотную Запруду, даже не в реальности, а внутри своей головы. Запруду для разума.
Звук стих в очередной раз, дополнительное занятие окончилось и Тобиуса потянуло обратно в реальность.
— Благодарю, наставник, — сонно пробормотал он, открывая глаза. — Видимо, не сегодня.
Покинув зал, волшебник принялся шататься по Основе.
За время жизни в Корсе у него не появилось близких связей, Тобиус не искал дружбы, и никто не навязывался ему в друзья, а потому, вне занятий и добровольной работы в кузнице, времени было предостаточно. Тратил человек время сие на поиски.
После подземных руин не давала ему покоя мысль о несметных запасах маринита, из которого строили древние чудовища свои обители. Уверен был волшебник, что Корс в прошлом тоже принадлежал им. Сохранился разве что лучше, стоял выше, не пересохло озеро вокруг. Иначе стал глядеть он на небольшие бригады ремесленников и строителей, что неспешно, год за годом сглаживали нанесённые стенам, быть может, поколения назад увечья. Образы прежних господ были удалены из плоти города и тестудины нынешние тщательно затирали о том последнюю память. Черепахи что-то знали, и Тобиусу казалось, что на нижних, подводных ярусах он тоже сможет что-то узнать.
Но найти путь вниз оказалось не так просто, все проходы внутри Основы, а также те, что он смог заметить на улицах города, были закрыты массивными плитами и охранялись бдительной стражей. Волшебник мог попробовать пройти сквозь преграды своим, магическим путём, но не желал применять Дар против тестудинов. Слишком хорошо его тут приняли, слишком походило это на предательство.
Поразмыслив немного над тем, чтобы попытаться проникнуть в город снаружи, то есть провалиться под лёд и обследовать подводную тьму, Тобиус разозлился на себя за блуждания окольными путями и пошёл искать До-Рея в Основе. После пары часов панцирник нашёлся на берегу одного из тёплых внутренних прудов, где он ни то спал, ни то медитировал во мраке.
— Я хотел бы встретиться с Ду-Гэмоном.
— Он об этом узнает, — ответил посланец, не раскрывая век.
— …спасибо.
— Твои поиски увенчались успехом?
Волшебник невольно дёрнулся.
— Какие поиски?
— О том не ведаю. Только кажется мне, ты что-то потерял. Ходишь по городу, ищешь. Не нашёл?
Вот они, медлительные, сонные от холода, ничем не интересующиеся, ничего не замечающие тестудины, которых можно особо не стеречься. Воистину глуп тот человек, что считает всех вокруг глупее себя самого.
— Может, Ду-Гэмон мне и поможет найти.
Прошло всего три дня, прежде чем его пригласили в Зал Лучших, где вместе с Ду-Гэмоном человека встречал Туа-Бун. Поглядев на Тобиуса красным глазом, Лучший Воитель вернулся к изучению пустых панцирей.
— Хотел спросить о чём-то, То-Биус, да?
— Вообще-то да. Помните, по возвращении я рассказывал совету о том, что спускался под землю во время своей экспедиции?
— Мы помним, — медленно кивнул Ду-Гэмон.
