– Он… в Петербурге, – я надеялась, что Дмитрий не будет расспрашивать, а мне не придётся оправдываться за мои неудачные попытки взять над ним опекунство и объяснять причины такого положения.
– Надеюсь, с ним всё хорошо?
– Да, спасибо, что спросили, – слишком бегло произнесла я и принялась собираться. Разговор свернул в ту тему, к которой я не была готова. – Кажется, мне пора.
– Позвольте пригласить вас на ужин, – Манцевич оказался слишком близко, удерживая меня за запястье. – Я всё же хотел бы искупить свою вину.
– Вы прощены целиком и полностью. Но, боюсь, мой друг не поймёт, если я приму ваше предложение.
– Понимаю, – он с сожалением отпустил мою руку и тут же из кармана брюк извлёк визитку. – Обещайте, что, если вам что-то понадобится, любая мелочь, вы непременно свяжитесь со мной.
В его взгляде было столько надежды, что я не смогла отказать, и положила карточку в карман платья. В конце концов, он не выглядел таким опасным, каким показался Марк, точно также предлагавший мне визитку на тёмной холодной улице Петербурга.
– Прощайте, – я развернулась и прошла к ожидавшей меня машине.
– До встречи, – раздалось у меня за спиной.
– Ваш знакомый? – Марк смерил меня взглядом, когда я опустилась рядом с ним на сиденье.
– Виделись на благотворительном вечере, – ответила я, наблюдая как Дмитрий садится в подъехавший внедорожник. Прежде чем закрыть дверь он глянул в нашу сторону, и я вжалась в кресло. Не знаю почему, но этот человек не давал повода полностью ему довериться. Он говорил приятным обволакивающим голосом, смотрел на меня внимая каждому моему слову, но что-то заставляло держать его на расстоянии. Именно поэтому я отказалась отужинать с ним, а не потому, что боялась реакции Максима.
Вопрос Дмитрия о Пашке вдруг побудил страстное желание поговорить с братом, чтобы просто услышать его голос. Как только мы прибыли в отель, я попросила у Марка телефон и, запершись в ванной, набрала знакомый номер.
– Привет, капитан, – весёлый голос раздался в трубке после пятого гудка.
– Привет, – одного его слова хватило, чтобы накатила новая волна тоски. – У тебя всё хорошо?
– Да, сейчас как раз идут сборы в санаторий. Так что у меня мало времени.
Он говорил с энтузиазмом, и я не могла припомнить, когда в последний раз брат так чему-то радовался.
– Разве уже пора?
– Сейчас прохожу осмотр у хирурга, они какие-то справки выписывают для лечения. А ты мне фотки так и не прислала.
– Прости, обязательно вышлю. Просто столько дел, – я шмыгнула носом.
– Ты плачешь? – голос брата тут же сник.
– Всё хорошо, штурман. Просто я очень соскучилась.
– Я тоже, – его голос стал тише. – Тут твои подруги приходили.
Холодок пробежал по спине.
– Ты что, не сказала им, куда уехала?
– Что они спросили? – я затаила дыхание, боясь, что Юлька с Машкой могли сболтнуть лишнее. А вдруг они были и в ресторане, где я больше не работаю, и рассказали об этом Паше?
– Искали тебя. Я сказал им про то, что тебя повысили и ты открываешь новый ресторан.
– А они?
– Удивились. Ты же им ничего не рассказала.
Я с облегчением выдохнула.
– Да как-то всё закрутилось… я сама позвоню им, объясню. Ты не переживай.
– Сестрёнка, почему ты не можешь приехать? Хоть на денёчек? Я соскучился.
Пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться.
– Я тоже очень скучаю. Просто очень много дел по открытию нового ресторана. У меня вроде как командировка. Я бы и рада, но… – я обернулась, услышав шорох. В открытых дверях ванной стоял Максим и слушал. На нём снова была та самая футболка, в которой я увидела его впервые, бронзовые волосы торчали в беспорядке, на скуле проступил едва заметный синяк, а его взгляд был хмур и сосредоточен. – Солнышко, прости. Мне нужно бежать. Я скоро позвоню.
– Окей. Жду фоток!
Я отключила звонок и прижала трубку к груди.
– Давно ты здесь стоишь? – спросила я с раздражением.
– Командировка? – его глаза сощурились.
– Что я могла сказать брату? Что его сестра стала шлюхой?
– Ты не шлюха.
– Тогда как это называется, когда спишь с человеком за вознаграждение? Или за его обещание…
– Боишься, что я не выплачу тебе положенного? Я похож на человека, который не держит слово? – похоже, моя фраза задела Эккерта. – Моя подпись стоит на том же контракте, что и твоя. В конце ты получишь всё сполна. А если ты сейчас в чём-то нуждаешься, Марк – твой кошелёк, и машина в твоём распоряжении.
– Но, чтобы позвонить брату, свой собственный телефон мне приходится унизительно выпрашивать!
– Из соображений конфиденциальности.
– Мог бы просто сказать, что не доверяешь мне.
– Тебе? – Максим подошёл ближе. – Я никому не доверяю. Не думай, что ты особенная.
Он протянул руку, ожидая, что я отдам телефон.
– Хорошо провела время с Манцевичем?
– Уже доложили? – я чуть не бросила ему трубку, пылая разгорающейся злостью. – Откуда это чувство собственника? Даже в твоём контракте нет пункта, что я обязана сидеть в четырёх стенах и ждать, когда ты соизволишь обратить на меня своё внимание. Я ведь могу общаться с другими людьми?
Он перегородил мне выход из ванной.
– Не с ним, – в его голосе послышались стальные нотки.