– Я уже поняла, и готова принять тот факт, что ты держишь всё под контролем. Но, думаю, ты успел убедиться, что я заслужила немного доверия. Так где ты был?
– В Нью-Йорке, – немного помолчав ответил Максим. – Там находится штаб-квартира моей корпорации. Возникли кое-какие проблемы по запуску нового проекта. Я должен был проконтролировать весь процесс и не мог отвлекаться. Поэтому твоё присутствие не требовалось.
Я подавила в себе любопытство. Отвлекаться? Неужели я его отвлекаю?
– Но я спешил как мог.
– Успел соскучиться?
– Да, – я напряглась при этих словах, но Максим указал на кастрюлю. – По твоей стряпне.
– Вот как, – я проглотила разочарование, – Не устраивает, как готовит Лука?
Он покачал головой и словно погрузился в свои мысли.
– Просто… у тебя получилось прямо как в детстве.
– Это единственное, что я умею хорошо готовить, так что…
– Мама любила их готовить. Прямо как у неё.
Я замерла, вглядываясь в его лицо. Глаза Эккерта были опущены и буравили пустую тарелку. Что-то похожее на сожаление промелькнуло в них.
– Где она сейчас? – аккуратно спросила я, уже зная ответ.
– Умерла.
Молчание, липкое и довлеющее, повисло между нами. Кажется, я затронула тему, которой лучше было не касаться, но пути назад уже не было.
– Мне жаль, – произнесла я чуть слышно. – Давно её не стало?
Глаза его тут же с подозрением сощурились и от грусти не осталось и следа.
– Мила, что ты делаешь? – он подался ко мне.
– Веду светскую беседу.
– Ты расспрашиваешь меня о личном.
– Я думала разговор за ужином это подразумевает. Мы с тобой не совсем в равных позициях. Ты знаешь обо мне почти всё. Я же знаю только твоё имя.
«И то, что ты не приемлешь поцелуев», – пронеслось в голове.
– Неправда, – он покачал головой. – Я тоже многого о тебе не знаю.
Я удивлённо подняла брови.
– Например?
– Ты всегда ходишь в чёрном.
– А ты в заношенной футболке.
– И я объяснил почему. Но это не касается цветов. Так отчего всегда чёрный, Мила?
Я пожала плечами.
– Так практичней. Да и после… после смерти родителей это было неуместным.
Я почувствовала предательский комок в горле.
– Но ведь прошло четыре года.
– Не имеет значение, сколько прошло лет. Нам также больно, как и тогда.
Взгляд Эккерта потух, и он едва заметно кивнул. Знал, каково мне. Видимо, мать для него много значила, и как давно бы она его не покинула, он не мог до конца смириться с потерей. Точно как и я. Его рука, лежащая на столе, была так близко от моей. Бронзовые от загара пальцы, чуть красные на костяшках, немного подрагивали, и желание взять его ладонь в свою было так велико, что я с трудом сдерживалась. Утешить, почувствовать рядом кого-то пусть не близкого, но такого же безутешного в своей потере, просто прикоснуться…
Но я прекрасно помнила реакцию, когда перешла его личную границу.
– Ты подрался с кем-то, – попыталась я сменить тему.
– Это? – он будто только вспомнил о своей ране. – Неудачная тренировка.
– Бокс?
– Муай-тай. Помогает выпустить накопленную агрессию. Но, бывает, пропускаю удар, – Эккерт чуть расслабился, улыбнувшись.
Так вот что имел в виду Марк, когда говорил о его способе снимать стресс.
– Значит, ты дерёшься на ринге? Я-то подумала, что ты избиваешь несчастных девушек, входящих без проса в твой кабинет.
Я с удовольствием заметила на его лице стыд. Он прикусил губу и посмотрел на меня исподлобья.
– Это был рефлекс.
– Ты чего-то боишься?
– Чего я могу бояться, когда во дворе полно охраны?
Его взгляд посуровел. Он не ответил и явно избегал этой темы. Неприятный холодок поселился где-то в области сердца, принеся с собой подозрение. Я не знала, насколько серьёзен был его страх, но всё указывало на то, что он небеспочвенен.
– В любом случае это моя ошибка, – продолжил он. – Я должен был предупредить тебя о том, что никому не разрешено заходить в мой кабинет.
– Как и о том, что не целуешься, занимаясь сексом, – я выдержала его внимательный взгляд, чувствуя, как горят щёки. Как бы ни было неловко, но оттягивать этот разговор дальше не имело смысла. – Ты должен был озвучить все условия. Если ты занимаешься им как-то иначе, мог бы и предупредить. Я привыкла по-другому и то, что произошло, для меня было неожиданно… и неприятно.
– Да, – он неохотно кивнул. – Обычно таких проблем ни с кем не возникало. Возможно, стоило тебя предупредить. Я не целуюсь.
– Никогда?
– Никогда. Мне
– Тогда, может, есть ещё какие-то пожелания и ограничения, чтобы не вышло как в тот раз?
– Ты правда хочешь обсудить наш секс? – Эккерт поднял одну бровь, и я почувствовала неуверенность как школьница перед экзаменатором. Руки внезапно стали подрагивать от волнения, а в горле пересохло.
– Думаю, да.
Уголок его губ приподнялся, и Максим посмотрел на меня с лукавством.
– Хорошо. С чего начать?
– Я поняла, что поцелуи неприемлемы. Переживу. Но объятия или ласки?
– Никаких обнимашек. Я могу тебя трогать, но ты можешь прикасаться только в случае крайней необходимости.
– Оральные ласки?
– Да, – он кивнул. – Но, если не хочешь, то… переживу. И я предпочитаю традиционный секс, так что никакого…
– Я поняла.