— Маловероятно, — ответил ведущий с кислой улыбкой на лице. — На самом деле этого никогда не происходило за всю историю игр. Но, если чудо произойдет и игра закончится вничью, каждый получит по миллиону долларов.
— Желаю удачи, — сказал Гельмут и протянул руку сопернику.
В другом месте эти мужчины стали бы друзьями, но Лейф понимал, что один из них наверняка к концу игры окажется мертвым, и им станет Гельмут.
— Господа, — обратился ведущий к миллионерам и миллиардерам на галерке, — делайте ставки. Мы начинаем игру!
В воздух полетела серебряная монета, которая решала, кому начать первым. Если монета упадет на орла, то первым начнет Гельмут.
— Первый раунд, — объявил ведущий, — пятьдесят тысяч долларов.
Гельмут поднял свой пистолет, вложил пулю, крутанул барабан и приставил дуло к виску. Спустя минуту колебания он нажал на спусковой крючок.
Раздался вздох облегчения, когда Гельмут понял, что остался живым. После того как богачи на галерке сделали ставки, все взоры обратились на Лейфа Гендрика. Наступила его очередь. Он проделал ту же процедуру, что и соперник, и получил тот же результат. Никогда еще он не слышал такого красивого звука, как щелчок пустого магазина.
У участников все еще оставались шансы получить пулю в одной из трех попыток. После того как были сделаны ставки, оба участника снова зарядили пистолеты, крутанули барабаны, нацелились и произвели выстрелы. И опять оба остались живы.
— В третьем раунде на кону сто пятьдесят тысяч долларов.
Боковым зрением Лейф увидел красивую, молодую официантку, которая разносила напитки делавшим ставки зрителям.
«Я бы и сам не прочь выпить», — подумал он и спросил себя, сможет ли снова попробовать холодного пива и сочный стейк и выйдет ли вообще живыми из этого залитым светом помещения.
С оставшимся шансом пятьдесят на пятьдесят Гельмут не спешил заряжать пистолет и крутить барабан. Его губы затряслись, когда он произнес молитву и приставил дуло к виску. Продолжая молиться, он взвел пусковой крючок.
Слабая улыбка пробежала по лицу Гельмута. Он знал, если пулю получит Лейф, то изменит свою жизнь: вернув долг, он и жена заживут нормальной жизнью. Гельмут внимательно следил, как соперник приготовил свое оружие, нацелился и выстрелил.
На галерею подали еще напитки. Игра становилась все азартнее, и ставки поднялись.
— Переходим к четвертому раунду, — произнес ведущий. — Если кто-то из вас останется в живых, то уйдет с пятьюстами тысячами долларов.
Возможность того, что один, а может, оба участника погибнут из-за пули в четырех из шести гнезд в этом раунде, была велика. Гельмут сунул руку в карман и вынул снимок жены и детей. Он поцеловал фотографию и взялся за пистолет. Глядя на лицо жены, он нажал на спусковой крючок.
Лейф смотрел на свое оружие и не желал к нему прикасаться. Внутри лежали четыре пули, которые ждали, когда одна из них пробьет кожу, скальп и попадет в мозг. Едва он открыл барабан и вложил еще пулю, как на лбу появилась испарина. Приставив дуло к виску, он почувствовал, что забилось сердце и стало трудно дышать. Руки задрожали, и он не знал, сможет ли произвести выстрел.
— Мы ждем, мистер Гендрик, — с нетерпением произнес ведущий.
«Бессердечная сволочь, — подумал Лейф. — Посмотрел бы я на него, когда он приложил бы к голове заряженный пистолет и взвел спусковой крючок».
Он закрыл глаза, боясь, что больше никогда их не откроет, пальцы дрогнули.
Лейф с облегчением вздохнул, по щекам потекли слезы, и начал смеяться.
— А теперь, господа, переходим к последнему раунду, — объявил ведущий.
Из бутылок шампанского послышались хлопки вылетающих пробок, фужеры стали наполняться, и толстосумы на галерке начали совать тысячные купюры в карманы официантки.
— Не думаю, что нашим соперникам следует напомнить, что на кону миллион долларов.
Гельмут снова стал молиться, на этот раз громко.
— Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья, — причитал он, — молись за нас, грешных, сейчас и в час нашей кончины.
Когда Гельмут вложит пятую пулю, Лейф вспомнил Фредо из «Крестного отца. Часть II».
— Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья, молись за нас, грешных, сейчас и в час нашей кончины. — Голос стал еще громче, когда он приставил к виску дуло.
— Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья…
На этот раз вместо щелчка раздался громки взрывной звук, эхом разнесшийся по помещению, после чего послышались возгласы сидящих, которые делали ставки на исход последнего выстрела в смертельной игре.
Лейф отчаянно старался стереть с лица кровь и куски мозгов Гельмута. Увидев, что осталось от его противника, он наклонился, и его стошнило на стол.
— Теперь ваша очередь, мистер Гендрик, — произнес ведущий.
«Проклятый садист, — со злобой подумал игрок. — Его не волнует смерть Гельмута».
— Мы ждем.
Ноги Лейфа ослабли, руки непроизвольно затряслись, но он потянулся к «Ругеру». Его взгляд упал на фотографию жены и детей, и он поклялся, что, если останется жив, передаст им сто тысяч долларов.