- Лучше бы душ устроили для Наташи,- наставительно сказала высокая, красивая Ярхадана. Синий пиджачок и синяя узкая юбка «рюмкой» плотно облегали ее тонкую прямую фигуру. Черные чулки и черные румынские сапожки подчеркивали, что Ярхадана от моды не отстает даже здесь, среди диких камней, комарья и звериных троп. Ее взгляд веял ледниковым холодком. Наташа почувствовала, как у нее почему-то пробудилась неприязнь к девушке. За что и почему? Ведь Ярхадана не сделала ей ничего плохого, наоборот, проявила заботу. Она попыталась подавить в себе это чувство и не смогла. И вдруг поняла, в чем дело: Ярхадана напомнила ей Зою…
«Неужели Сергей пошлет ей радиограмму?»- с холодеющим сердцем подумала Наташа, и весь этот праздничный фейерверк необыкновенных событий дня неожиданно померк, как меркнут краски земли, когда солнце тонет в туче. Она плохо слушала, что говорили ей таежные девчата. Лицо ее потускнело, в глазах отразилась тоска.
- Я вижу ты, Наталья, заболела,- прощебетала Катя.- Идем к нам, бабушка Хачагай быстро вылечит.
- Для этого существует медпункт,- указав на себя, поправила Катю Ярхадана.
- Ярхадана у нас медсестра,- пояснила Ирма.
- Нет, нет, девочки, не беспокойтесь,- спохватилась Наташа.- Давайте устроим душ.
- На хвойном настое,- предложила Катя.- Разжигайте котел, а я сбегаю за стланиковыми ветками.
Сизые кусты стланика росли довольно высоко. В другой раз Катя вскочила бы на оленя, но сейчас она придумала другое.
- Эй, Кирилл, ты мне нужен!- крикнула она. Кирька сунул в руки Сергею балалайку и направился к Девчонке. Вскоре их фигуры уже маячили на склоне. Они быстро наломали веток прямо с шишками и пустились под гору. Над их головами горланили разжиревшие на орехах кедровки, чем-то похожие на базарных торговок.
«Надо тут денечка полтора заняться заготовками орехов,- подумал Кирька.- Вот и выручим Шатрова».
На самом спуске с горы Кирька спросил, краснея:
- К-катя, т-ты скучала?
Сквозь ветки кедровника в ответ прозвучал хитренький голосок:
- Даже бабушка Хачагай по тебе извелась.
- Б-бабушкам д-делать нечего, в-вот они и изводятся,- осуждающе заметил Кирька.
Жизнь в стойбище забила ключом. Вскоре началась волейбольная баталия. Поначалу оленеводы боялись ударов Сергея. И правильно боялись: его мяч невозможно было удержать, гасил он, как кувалдой бил. Но никто ему не подыгрывал. Кирьке все самому хотелось, а «мастер спорта» Наталья Прутько и здесь не показала себя. С той стороны сетки парни-прыгуны, снегирями над сеткой взлетают. Вздумал Кирька подпрыгнуть навстречу, а мяч бац по носу! Нос во все лицо расплылся, но не до пустяков. Катя перешла на сторону геологов, стала рядом с Кирькой. Шустрее горностая кидается, подхватывает мяч. А Кирька все на полсекунды опаздывает. Надоело голы считать.
- К-кончаем! - подал Кирька команду.
В шахматы та же история: лишь Сергей принес единицу, остальные проигрались в пух и прах. Зато в шашки Кыллахов преподнес урок: дал сеанс одновременной игры на пяти досках и всех победил. В состязании по прыжкам на одной ноге геологи просто опозорились. Но зато взяли реванш в игре «Кто сильнее?». От геологов впереди стоял Сергей, сзади его обхватил Кирька, за него держался Ром, последней цеплялась Наташа. Как ни упирались девчата и парни из стойбища, перетянуть им не удалось.
- Д-держись, Сергей! - приказывал Кирька.- Меня-то они не сдвинут!
Кыллахов незамеченным снова поднялся на скалу побеседовать с Василием Слобожанкиным. Он тихо рассказывал ему про стойбище под скалой, про оленьи узорчатые рога, которых больше, чем кустов на древних склонах Туркулана, про молодежь. Ведь прежде совсем угасало племя эвенков. Приятно видеть умные смелые глаза молодых, сильные руки парней, стройных смуглолицых девушек.
- Не надо, Василий, жалеть, что старые просеки и тропы заросли, эти парни и девушки прорубят новые!..
Катя тихонечко взяла Кирьку за руку. Они побежали в палатку Туркулановых. За ними поковыляла недовольная Хачагай: не дали дослушать всех новостей. Усадив парня на олений клетчатый коврик, Катя куда-то скрылась. Гость с уважением оглядел выставку вышивок меховой одежды и обуви. В углу заметил наметанную, но не прошитую подметку торбоза с торчавшей в ней толстой «цыганской» иглой. Сапожничать для Кирьки что песенку на балалайке наигрывать. Трень-брень рукой, игла, как молния, только сверкает! Зашла старуха, пригляделась - ловко шьет, будто у нее учился. Морщинки у Хачагай растеклись по лицу, как солнечные лучики. Но, не умея говорить по-русски, она лишь причмокивала губами, щелкала языком и похвально кивала седенькой головой.
Вбежала Катя с огромной, как таз, сковородкой. Посередке кусок мяса жиром пенится, а вокруг картошка парит. А еще Катя подсунула гостю чашку с редиской. У Кирьки глаза полезли на лоб. Если б Катя преподнесла ему на сковородке голову льва, он не удивился бы так: в тайге всякое может случиться. Но редиска?!
- Вот это ч-чудо! - восхитился Кирька.
Хачагай, возбужденно жестикулируя, что-то говорила по-эвенкийски, а Катя весело поддакивала ей.
