Белов взглянул на товарищей и увидел растерянные лица Зои и Вадима. Шатров, что-то соображая, потирал тонкими длинными пальцами рябинки на смуглой щеке.
- Сергей, поди-ка сюда,- позвал Вадим и направился за ближний куст ольхи, увешанный почернелыми листьями и шишечками. Оставшись наедине с Сергеем, он таинственно сказал:
- Подозреваю всадника…
- Чепуха,- возразил Сергей.- Да разве он показался бы после этого?
- Ты прав! -быстро согласился Орлецкий и тут же предложил второй вариант:- Помнишь наш спор о Шатрове? А ведь это, пожалуй, сделали его дружки.
Догадка Орлецкого смутила Сергея. Такое могло случиться. Шатров сам говорил, что над ним постоянно висит угроза воровской мести. Шестнадцатилетним мальчишкой он за кражу попал в колонию. Воры посвятили Ромку в свою веру Он давал клятву своей кровью, целовал лезвие ножа. Но воспитатели сумели убедить его, что зря губит молодую жизнь. Ромка вместе с дружком Тимой решили «завязать». Тиму воры прирезали в первый же день, когда тот вышел на свободу. С Ромкой Рябым им пока не удалось свести счеты: проворен и ловок Рябой - это знали бывшие его дружки и не рисковали нападать открыто. А вот сбросить лодку под обрыв они могли.
«Может, исключить Шатрова из отряда? - подумал Сергей.- Кто знает, что у него на душе…» Но в следующее мгновение он отогнал эту мысль. Поверив в человека, он никогда не менял мнение о нем. Тем более, что парень и так настороженно относился ко всем и как только заме-чал недоверие к себе, замыкался и неделями мог не проронить ни слова. Только желваки играли на скулах. Обидишь человека напрасно - толкнешь на прежнюю стежку.
- Нет, я не согласен,- решительно ответил Сергей и направился к остальным.
Шатров стоял, широко расставив ноги и чуть ссутулившись, словно рысь, приготовившаяся в прыжку. Из-под нависших на лоб кудрей смотрели желтые ненавидящие глаза. Он, похоже, догадался, о чем шла речь, и еле сдерживался. Теперь ему были противны все - гордая расфуфыренная Зоя, чересчур спокойный Белов и больше всех - этот пижон Орлецкий. Все они дрянь, не верят ему…
- Пошли, Ром,- кивнул Белов.
- Чего еще? - не разобрав, ощетинился Ром.
- Я говорю, пошли.
Ром выпрямился и кинулся вслед.
Кирьку Сергей не удостоил даже взглядом. Широкими шагами он стал подниматься в гору. Рядом с ним поспешал Шатров.
- П-побегу искать Арфу,- жалкий и обиженный проговорил Кирька и рысцой направился в сторону прииска.
На мосту остались только Зоя и Вадим. Под мостом шумно клубилась вода, обдавая холодком береговые кусты.
- Похоже, что наш таежный поход не состоится,- сказал Орлецкий.
- Я думаю о другом,- откликнулась Зоя.- Какой все-таки грубый Сергей. Я в нем этого не подозревала. Как он обрушился на беззащитного мальчишку…
Вадим только пожал плечами. Тут он пас. С Беловым он в дружбе. Пусть уж сама Зоя дает оценку поступкам своего чувака.
- Еще не ушли с прииска, а уже начались приключения,- покачал головой Орлецкий.
Взглянув на Вадима, Зоя заметила на его волевом лице с резко очерченным подбородком еле уловимую растерянность. Орлецкий перехватил ее взгляд и решительно сказал:
- Хватит прохлаждаться, пошли!
Когда они выбрались из рощицы и полоска дороги повела их по голому склону круто в гору, Зоя взяла Орлецкого под руку. Вадим начал наигрывать на аккордеоне. Играл он хорошо, слушать его можно было без конца. Так под музыку они незаметно поднялись на гору.
Под старой лиственницей, где размещался их табор, лежали на своих местах ящики, лопаты, геологические молотки, сохли на козлинах голубые весла и огромная кормовая гребь. Пустовало лишь место, где еще вчера подсыхал вместительный дощаник «Альбатрос».
Неприятным холодком обдало сердце Зои: кто же столкнул их судно? Беспокойство отразилось на ее лице. Вадим заметил это: он быстро положил на брезент аккордеон и, взяв кинокамеру, стал снимать Зою, ловя моменты, когда совсем рядом пролетали сизые речные чайки.
- Запечатлей и меня для потомства,- весело сказал Орлецкий и передал кинокамеру Зое. Он взобрался на острый выступ и, с трудом балансируя, ослепительно улыбался.
«Все-таки Вадька необыкновенный парень,- нацеливая на него глазок объектива, подумала Зоя.- Настоящий романтик».
На каменной полоске под скалой слезились обломки льда, блестел жидкий ил, валялись выброшенные паводком коряги. Среди этого хлама Сергей увидел дощаник. Еще вчера он любовался детищем своих и Кирькиных рук, а сейчас увидел его изуродованным и перепачканным, с трещинами в бортах и в днище. Белов снял фуражку и долго стоял с опущенной головой, словно перед покойником. Ром ощупал борта и присел у воды, чтобы ополоснуть перепачканные руки. Муторно было у него на душе: ночное происшествие и он считал делом своих бывших дружков и гадал, кто же из них побывал здесь…
«Вот и сорвался поход»,- с тоской подумал Сергей. В нем забурлил гнев, возникло яростное желание швырнуть дощаник в клубящийся поток Ярхаданы.
- Вижу, Белов, и ты труса празднуешь,- глядя исподлобья, зло усмехнулся Ром.
