— За человека, которому кроме себя никто и ничего не интересует. Все остальное не более чем притворство. Для тебя важны только деньги и успех.
— Можно подумать, что тебя они не интересуют, — едко произнес Святослав. — Не помню, чтобы ты снималась хотя бы в одном фильме, бесплатно. Хочу напомнить, что твои гонорары весьма высоки.
— Я получаю деньги за свой труд. Но это не означает, что за деньги я готова на все, что угодно. Хоть есть дерьмо лошадей.
Последняя фраза была столь непривычна в устах кинозвезды, что Святослав несколько мгновений даже опешил.
— Соланж, мы с тобой не первый год вместе, сделали несколько хороших фильмов, которые заслужили разные награды на кинофестивалях. Будут и другие проекты.
— Уверен, что будут?
— А почему нет.
— А потому что я вижу, как ты мучаешься, потому что не знаешь, что дальше снимать. Я даже как-то подумала, что ты полностью себя исчерпал.
— Ты так подумала? — уязвленно спросил Святослав.
— И сейчас так думаю. Тебе нужно найти в себе творца.
— Значит, выходит, я не творец. Почитать тебе в Интернете рецензии хотя бы на мой последний фильм.
— Не стоит, я их знаю досконально. Как и то, что твой продюсер заказывал их разным блогерам и другим авторам. Мне даже известен бюджет на эти цели. Он совсем не мал.
— Так делают все сегодня. Есть, кстати, немало искренних откликов. И большинство меня хвалят.
— Это ничего не меняет по существу, — пожала плечами Соланж. — Ты все равно не знаешь, что тебе делать дальше. У тебя нет замыслов.
— И поэтому уходишь?
— Не поэтому.
Святослав схватил Соланж за плечи и прижал к себе.
— Послушай, нельзя же так рвать. Признаю, что вел себя неадекватно, затеяв это глупое состязание. Ну чего мы только не делаем, какие ошибки не совершаем.
— Это не ошибка, это совсем другое.
— Интересно что?
Прежде чем ответить, Соланж высвободилась из его объятий.
— Ты решил, что я твоя собственность, что ты меня купил ролями, гонорарами. Но это не так. Ты проповедуешь свободу, но сам большой собственник. И терпеть не можешь, когда теряешь свою собственность.
— Даже если и так, я старался, чтобы тебе было бы хорошо.
— Спасибо тебе за это, но, по-видимому, настало время для моего ухода.
Несколько мгновений Святослав сосредоточенно молчал.
— Постой, где ты говоришь, расположена эта комната? На первом этаже. Как же я сразу не усек, ты же все это затеяла, чтобы перебраться поближе к Алексею.
— Он тут ни причем! — резко возразила Соланж. — Просто других комнат в этом огромном доме для меня не нашлось. А кто живет там по соседству, не важно.
— Это всегда важно, — возразил Святослав. — Между прочим, Алексей тоже участвовал в том заплыве.
Соланж посмотрела на Святослава, но ничего не сказала, а покатила чемодан к выходу.
Софья Георгиевна осматривала сына, мерила давление, измеряла температура тела, слушала грудь, смотрела горло. В последнее время Виталий стал болезненно мнительным и требовал от матери своего ежедневного осмотра. Она пыталась его как-то увещевать, убедить, что так часто это делать нет никакого смысла, особенно, если чувствуешь себя вполне здоровым. Но Виталий не обращал внимания на ее слова и ультимативно настаивал на своем. И ей приходилось выполнять его прихоть, она боялась, что в противном случае с ним случится истерика. Пару раз от страха, что он заразился, он уже подходил к такому состоянию. Ей с трудом удавалось его успокоить и убедить, что ничего подобного с ним не случилось, никакой коварный вирус не проник в его организм.
Вот и сейчас, хотя Виталий и был далек от истерики, но вел себя нервно. Он требовал, чтобы Софья Георгиевна сделала ему тест. Она же отказывала ему в этом, так как тестов оставалось немного. Она берегла их на случай, если у кого-то действительно возникнет подозрение на кингвирус. Сопротивление матери сильно раздражало Виталия, и она боялась, что он может потерять контроль над собой. А только этого ей и не хватало и без того есть о чем тревожиться.
Из головы Софьи Георгиевны не выходили слова свекра, что в их доме может произойти отравление. Сначала она категорически отвергла это предположение, но затем ею овладели сомнения. И теперь она уже не была столь уверенна в невозможности такого развития событий. В стране творятся такие вещи, что уже перестаешь чему-то удивляться. Она никогда не увлекалась политикой, полностью была поглощена работой и семьей. Но с некоторого момента стала гораздо больше читать о том, что происходит вокруг. И это чтение подчас повергало ее в транс.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату почти вбежал Михаил Ратманов. На его лице царило какое-то странное выражение.
— Я вас целых полчаса ищу, а вы, оказывается, тут, — произнес он.
— Что-то случилось, Миша? — с тревогой спросила Софья Георгиевна.
Прежде чем ответить, Ратманов сел рядом с ними на стул.
— Кое-что случилось, — каким-то странным голосом произнес он.
— Плохое? Кто-то заболел? — Софья Георгиевна почувствовала тревогу.
— Как сказать. Нет, Софья, не беспокойся, слава богу, никто не заболел. Это скорей интересная, хотя и неожиданная новость.
— Папа, не томи, — попросил Виталий.
