Ну что же делать, что же делать, билась, как муха о стекло мысль. Хотелось разразиться яростными криками, да не может это сделать при шофер. Вот когда вернется домой, он себя сдерживать не станет. Скорее бы это произошло, из него просто прет желание выгнать Алексея. Ему эта выходка так не сойдет, он еще сполна получит свое. Но это будет несколько позже, а пока надо немедленно избавиться от этого негодяя. Чтобы духа его в доме не было. Ну а дальше, как уж судьба распорядится.
Едва машина пересекла границу владения, Михаил Ратманов выскочил из автомобиля и бросился в дом. Чтобы изгнать брата с сыном он хотел заручиться согласием отца. Ссориться с ним ему не хотелось, это уже только в самом крайнем случае. У старика, несмотря на то, что он давно не при деле, сохранились кое-какие влиятельные связи. И при желании он способен ему серьезно навредить.
Михаил Ратманов понимал, что отец будет всячески сопротивляться изгнанию Алексея, но сейчас для достижения его согласия есть очень весомые аргументы. И Михаил Ратманов надеялся его в этом убедить.
В комнате отца он не нашел, пришлось на его поиски затратить некоторое время. И это сильно раздражало Михаила Ратманова, так как внутри него все полыхало нетерпением. Он мысленно наслаждался то и дело вспыхивающей в мозгу картиной под названием: «Изгнание брата». Уж он постарается это сопроводить максимальным для того унижением.
Отца он отыскал в павильоне зимнего сада. Герман Владимирович расхаживал по дорожке и вдыхал аромат цветов и растений.
— Мне очень нравится твой зимний садик, — такими словами встретил он сына. — Пожалуй, это самое лучшее место в твоих владениях.
Но Михаилу Ратманову сейчас было не до зимнего сада и похвал ему, хотя в свое время на создание его он потратил немало сил и средств.
— Папа, ты видел, что учудил Алексей? — с ходу спросил он.
Герман Владимирович удивленно посмотрел на сына.
— Что же он учудил?
— Неужели не знаешь. В ютюбе появилось его очередное расследование, на этот раз об имуществе премьер-министра.
— А ты об этом, — рассеяно произнес Герман Владимирович, рассматривая очередной цветок. — Согласен с тобой, хорошее расследование.
— Папа, ты в своем уме! — От слов отца у сына едва не подкосились ноги. — Ты осознаешь, какой возникнет кипеш. Все встанут на уши. Мне уже звонил руководитель администрации президента. Он был в ярости, он назвал Алексея предателем национальных интересов, наймитом наших врагов. Получается, что я брат иностранного агента. Раньше на это смотрели сквозь пальцев, но на этот раз мне этого не простят. А если узнают, что он пребывает в моем доме… Ты понимаешь, чем мне это грозит.
— И чем? — невозмутимо поинтересовался Герман Владимирович.
— И ты еще спрашиваешь. Тебе известно не хуже меня — выставят из администрации, да еще с волчьим билетом. Куда я устроюсь после этого.
— И что ты хочешь от меня, сынок?
Невозмутимый, даже какой-то отстраненный тон отца так воздействовал на Михаила Ратманова, что он поперхнулся словами. Понадобилось несколько секунд для восстановления речи.
— Твоей поддержки, я намерен немедленно выставить его и Ростика из моего дома. Пусть убирается восвояси.
— За что?
Михаил Ратманов снова поперхнулся словами.
— Как за что? И ты еще спрашиваешь?
— Спрашиваю, Миша. Так за что?
— Это дискриминация не только премьер-министра, но и всей нашей власти. И это в момент, когда она героически противостоит этой ужасной заразе.
— Перестань говорить лозунгами. — Герман Владимирович сел на скамейку и подозвал к себе сына. Тот опустился рядом с ним. — В этом расследовании Алексея и его комитета есть какая-то неправда?
— Да, там все неправда!
Герман Владимирович покачал головой.
— А вот я считаю, что там, как раз, правда и ничего кроме правды. Мне кое-что известно было и до этого расследования о делах нашего славного премьера. Такого коррупционера, как он, надо еще поискать. И не факт, что отыщется. А если в этом сюжете правда, так за что выгонять Алексея? Мне представляется, такого правителя надо отправлять в отставку и возбуждать уголовное дело.
— Отец… — попытался возразить Михаил Ратманов.
— Постой, я не все сказал. Такой глава правительства ни за что не справится с эпидемией. Поверь, я знаю, что говорю. А потому расследование — это никакой ни удар по власти, а возможность для нее хотя бы немного очиститься. Да, это смелый шаг, даже вызывающий. А как иначе, по-другому у нас невозможно. В противном случае просто не обратили бы внимания. А так, все повскакали. Даже ты. — Герман Владимирович замолчал и вопросительно посмотрел на сына.
— Очень печально от тебя слышать такие слова. Но хочу напомнить, это все же мой дом, и распоряжаюсь в нем я.
— Дом твой, — согласился Герман Владимирович. — Но если ты выгонишь Алексея, я до конца своей жизни стану твоим личным врагом. И постараюсь испортить тебе карьеру. Кое-какие возможности для этого у меня сохранились. О некоторых тебе известно, но о некоторых ты не в курсе. Не забывай, что я когда-то служил в разведке. У меня остались связи с бывшими своими коллегами. А они весьма влиятельные люди.
