— Ты предполагал, что я полная развалина. Кстати, Миша, тебе совсем не помешает заняться своей физической формой. Ты быстро устаешь. Набрал лишний вес.
По лицу Михаила Герман Владимирович понял, что его замечание не слишком тому понравилось. Наверное, не стоило его делать, но он все же отец и не может просто так пройти мимо очевидной слабой формы сына.
— Я займусь своей формой, — неопределенно пообещал Михаил.
— Я хотел поговорить с тобой об одном деле, — сказал Герман Владимирович.
— Что за дело?
— Я регулярно смотрю по телевидению о том, что происходит с эпидемией в стране и как с ней борются.
— Зря ты этим занимаешься, от этого только портится настроение, — не довольно посмотрел на отца Михаил.
— Настроение действительно портится. Но что делать, не все коту масленица. Если в мире так много всякой мерзости, нельзя же от нее отворачиваться. А я к тому же бывший член правительства, привык изучать и анализировать то, что происходит в стране.
— И что в ней происходит, отец?
— Ничего хорошего, сын. Я не об эпидемии сейчас, а о том, как с ней борются.
— И как?
— Плохо, весьма не профессионально. Я могу составить целый список того, что следует незамедлительно изменить и делать из того, чего не делается.
Михаил какое-то время напряженно молчал.
— Возможно, ты и прав, у нас были совещания, где мы пытались что-то изменить. И поверь, многое удалось сделать.
— Я верю. Но меня волнует больше то, что сделать не удалось. И, к сожалению, это длинный список.
Михаил покосился от отца.
— Я тебя знаю, папа, ты не станешь просто так говорить о таких вещах. К чему ты клонишь?
— Я объясню, Миша. Я прекрасно знаю, что нынешняя власть меня не особо примечает. (При этих словах Михаил громко хмыкнул). Но сейчас чрезвычайная ситуация, не до старых споров и обид. А у меня большой опыт, я знаю, как организовать такую деятельность.
— Ты это сейчас о чем? — настороженно поинтересовался Михаил.
— Я бы мог принести пользу, помочь налаживать систему по противодействию эпидемии. Твой хороший знакомый возглавляет штаб по борьбе с ней. Ты бы мог замолвить за меня словечко.
Несколько мгновений Михаил изумленно смотрел на отца.
— Ты это всерьез?
— Разумеется.
— Тебе, отец, надоело жить?
— Так как я живу, надоело. Я хочу заниматься настоящим делом, даже если оно сопровождается риском. Хотя не думаю, что в данном случае он слишком большой.
— И кем бы ты хотел работать в этом штабе?
— Заместителем твоего товарища. На другой позиции это не целесообразно. Я умею заниматься организацией.
Михаил вдруг резко встал и бросил пустую бутылку из- под пива в урну.
— Если я попрошу за тебя, то вряд ли удержусь на своей должности. Забудь о том, о чем ты меня только что просил, раз и навсегда. Справятся без тебя. Пойду, прилягу. Что-то я малость устал.
Не предлагая отцу пойти вместе с ним, Михаил быстрым шагом направился к дому.
Виталий постучался в дверь, получил разрешение войти и вошел.
— Я вам не помешал? Может, вы отдыхаете? — спросил он.
Святослав какое-то время смотрел на племянника. Одет тот был несколько странно, в ярком клетчатом пиджаке, зеленых брюках, шея повязана шелковой косынкой. Святослав подумал, что Виталий вырядился так, словно собрался в гей-клуб. Может, он действительно голубой, а родители этот факт тщательно скрывают. Парню двадцать пять лет, а он не женат. Он в его возрасте уже успел сочетаться браком и благополучно развестись.
— Входи, коли пришел. Мы тут с Соланж обсуждаем идею нового фильма. И никак не можем прийти к согласию. Может, ты нам поможешь.
— Если смогу, то с удовольствием, — улыбнулся Виталий. — Но я пришел по другой причине, — посмотрел он на Соланж.
— И что за причина?
— Я подумал, что время свободное есть у всех. Хочу попросить мадам Соланж дать мне уроки французского. Давно мечтал изучить его, да все как-то не получалось. А сейчас самый подходящий момент.
Святослав с любопытством взглянул на француженку.
— Неплохой способ соблазнить тебя придумал мой племянник, — сказал он. — Тебе он должен понравиться. К тому же появился выбор, а это всегда радует. Соглашайся.
— Дядя Станислав, я действительно давно хочу овладеть французским, — запротестовал Виталий. — Если это неудобно, то прошу прощения.
— Я согласна, — ответила Соланж. — Не вижу оснований для отказа вам, Виталий. Час в день для занятий я вполне могу найти. Правда, я никогда ничего не преподавала. И смутно представляю, как это делать.
— Ничего, как-нибудь справимся, — заверил Виталий. — Я буду прилежным учеником. А что за споры у вас о кино?
Святослав задумчиво посмотрел на него.
— Ты ведь любишь кино?
— Люблю, — подтвердил Виталий.
— А какой фильм ты хотел бы, чтобы я снял?
— В котором участвует мадам Соланж.
Святослав вздохнул.
— Я разделяю твое пристрастие к ней как к актрисе и как к женщине, но я о другом. На какую тему? Только не надо отвечать типа того: про любовь или боевик. А что-то серьезное.
Виталий задумался.
— Я не знаю, — развел руками он.
