Дверь подъезда была заперта, и Ребус нажал звонок домофона. В это время ночи его могли запросто принять за хулигана-шутника, так что он позвонил еще раз. С третьей попытки домофон затрещал и ожил.
– Смотри, куда нажимаешь, – сказал Чарльз Мейкл.
– Это Джон Ребус. Я ненадолго.
– Сейчас, посреди ночи?
– Я подумал – лучше, если Билли будет спать.
После секундной паузы домофон зажужжал – Мейкл открыл дверь. Ребус поднимался не торопясь, но до лестничной площадки Мейкла все равно добрался, еле дыша.
– Вы что, собрались копыта у меня отбросить? – Мейкл ждал его на пороге.
– Мне бы водички, и все, – пропыхтел Ребус.
– Воду получите, если обещаете говорить потише.
Ребус кивнул и пошел следом за Мейклом на кухню. Вряд ли он разбудил хозяина: Мейкл все еще был одет и как будто настороже. Он отвернулся от раковины, и Ребус принял налитый до половины стакан, однако пить не стал, а поставил стакан на разделочный стол.
– Когда я был здесь в последний раз, – начал Ребус, – именно сюда вы уперлись кулаками. Помню, мне это показалось немного странным. Ладони у вас были развернуты так, будто вы что-то прикрываете. – Ребус кивнул на разделочный стол: – Я смотрю, вы от нее избавились.
– От чего?
– От подставки для ножей, там одного не хватало.
– С чего вдруг?
Ребус пропустил вопрос мимо ушей и наконец отпил из стакана.
– Знаете, о чем это мне сказало? Что вы все знали. Ну конечно, знали – куда еще Эллис мог привести Билли после произошедшего? На ее одежду попала кровь, Эллис хотел, чтобы сестра переоделась. – Он помолчал. – А это значит, что вы – соучастник.
– Ничего вы не докажете.
– Как знать.
– В смысле?
– Предположим, я бы поговорил с самой Билли…
По взгляду хозяина Ребус заключил, что будь подставка на месте, из нее скоро исчез бы еще один нож.
Ребус вскинул руку:
– Но надо ли мне с ней говорить? Билли девочка очень умная и остро чувствующая. Она не сможет переступить через случившееся. Прошлое будет преследовать ее, как тень, а это значит, что вы всегда будете ходить по краю, думая, как и когда она сломается. То же самое ждет и ее брата. Не только Эллис – вся ваша семья осуждена отбывать пожизненный срок. – Ребус немного повысил голос: – Верно, Билли?
Билли возникла в дверном проеме из темноты прихожей – бледная, хрупкая, в ночной рубашке до пят.
– Не волнуйся, милая, – сказал ей отец. – Я сдержал обещание тогда и сдержу впредь. – Чарльз Мейкл повернулся к Ребусу, и его голос зазвучал угрожающе: – Вон отсюда. Еще раз явитесь – я вам шею сверну.
– Не сомневаюсь. – Ребус посмотрел на Билли: – Папа у тебя что надо. Но одно дело говорить или даже думать о чем-то, а вот носить в себе всю жизнь – это… – он протиснулся мимо девочки, направляясь к двери, – такой холод, Билли. Наверное, Эллис и папа в один прекрасный день это поймут.
Ребус вышел и постоял на лестничной площадке. Если в квартире и переговаривались, он ничего не слышал. Спускаясь по лестнице, Ребус начал напевать, но мелодию опознал только к нижней ступеньке.
Дин Тейлор, “Призрак в моем доме”. Давненько он ее не вспоминал…
В половине седьмого утра на улице стояла темень, но те, кто работал в выходные, уже начинали стекаться в город. Автобусы с запотевшими окнами заполнены на четверть; немногочисленные прохожие ищут магазины, которые открываются пораньше или вовсе работают круглосуточно. Шивон сварила кофе; Ребус спросил, найдется ли поблизости открытый газетный киоск. Фокс возразил: в газетах нет ничего, чего не было бы в интернете.
– Ты когда-нибудь пытался читать в телефоне репортажи о скачках? – парировал Ребус.
После кофе они разошлись: Кларк с Фоксом отправились в Лит, а Ребус повел Брилло на сортирную прогулку в Медоус, после чего вернул его в квартиру на Арден-стрит.
– Работы по восстановлению движения уже ведутся, – пообещал он собаке и снова ушел.
Возле полицейского участка в Лите топтался один-единственный журналист – молоденький, замерзший. Он спросил Ребуса, когда Хазарда привезут назад.
– Скоро, – ответил Ребус, исполнившись жалости к бедолаге.
Молодой человек достал телефон, готовясь поднять коллег по тревоге. Ребус понял, что парень задавал тот же вопрос Шивон и Фоксу, но те отмолчались.
Значит, не повезло, возразил Ребус сам себе, направляясь в участок; все равно что наружное наблюдение в прежние времена: задница затекла, отлить негде… На этот раз дежурный его узнал и махнул рукой, разрешая проходить.
Сазерленд уже ждал наверху лестницы, справа и слева от него стояли Кларк и Фокс. Одетый, по обыкновению, безукоризненно, старший инспектор был бледен и напряжен. Наставив палец на Ребуса, он велел:
– Вон отсюда.
– Да я подумал – я бы мог…
Но Сазерленд, бывший уже на полпути к кабинету следственной группы, обернулся к Шивон Кларк:
– Если через тридцать секунд он будет еще здесь, ты вылетишь из группы.
Шивон вытянула руку – не то извиняясь, не то отгораживаясь.
– Убеди его, что я еще пригожусь, – попросил Ребус.
– Только в самом крайнем случае, – ответила Кларк.
