Студенческая поликлиника располагалась неподалеку от физфаковского учебного корпуса на окраине университетского городка. Врач-терапевт, строгая полнолицая женщина лет сорока выслушала внимательно, протянула термометр. Игнат, который для полной уверенности уже пребывал несколько минут в отработанной процедуре, тотчас продвинул холодное стеклышко в изрядно запотевшую подмышку.
-- Ну-ка, молодой человек, рот приоткройте! -- приказала врач деловито. -- Горлышко давайте посмотрим, та-ак...
Она поднесла к лицу продолговатую металлическую ложечку. Игнат широко раскрыл рот.
-- Гм, да-а-а! -- женщина в изумлении потрогала своим твердым инструментом где-то там глубоко во рту. -- А скажите, вот вы... Вы ничего не чувствуете?
-- Не-ет, -- удивленно ответил озадаченный ее тоном пациент. -- Вроде ничего особенного.
-- И не першит, и глотать не больно?
-- Бывает... бывает временами, как комок. Как бы надо откашляться, а не выходит. Но сейчас, вроде...
-- Все ясно! Хронический тонзиллит, и ужасный, ужасный! Как можно не обращаться?
-- Да вроде...
-- Вроде! Просто пообвыклось уже, особо не чувствуется, когда вне обострений.
-- И... что? -- не без страха спросил Игнат, изумленный новой нежданной напастью. -- Что теперь?
-- Да вы не пугайтесь, жить будем! -- усмехнулась врачиха. -- Сто лет еще. Но лечиться надо, нельзя запускать. Что посоветовать?.. Фарингосепт хорошо бы, рассасывает. Это леденцы такие, вроде конфетки. Правда, лекарство это импортное и вряд ли в аптеке...
На последних словах врач только развела руками.
Дефицит!
Дефицит, это ныне почти позабытое слово, но символ ярчайший эпохи развитого социализма. Импорт, да и любой мало-мальски приличный товар приходилось "изыскивать", проворачивая длинные списки знакомых и родственников. Лекарства стояли в особом ряду, но для Игната...
-- У меня отец главврач больницы, -- сообщил он коротко и не без достоинства.
Женщина улыбнулась снова, но едва заметно и понимающе, тотчас взялась за ручку:
-- Тогда прописываю.
И даже не взглянув на протянутый Игнатом влажный горячий термометр, она прибавила коротко:
-- И справочка ваша, до пятницы.
И вновь забрезжила надежда.
Робкая надежда, что сей крохотный лучик удачи есть первый лучик в полосе новой, светлой и долгожданной, пришедшей, наконец, на смену прежней. Прежней, измучившей беспредельно, занимавшей всецело думы и помыслы.
Но Круглова вершила свои бесовские "забавы" строго, и редко кому, будучи очередным избранником, удавалось в итоге вырваться из ее дьявольской хватки.
И вот какую еще одну удивительную закономерность отмечали физфаковские всезнайки. Тот, кому удавалось, все-таки, становился в последствии круглым или почти круглым отличником.
3
Куда теперь?
Третью, решающую пересдачу она снова назначила перед самым экзаменом. Математический анализ. Ну вот и кошмар заступил на порог. Как готовить теорию, когда не знаешь, с чего начать, и где подступиться?
Однако заниматься теорией в данной ситуации не имело смысла. По-прежнему отсутствовал зачет, а значит и допуск к экзамену.
И снова задачи, задачи. Интегралы, ряды, производные... День за днем, вечер за вечером.
Как и в прошлый раз было две задачи. Как и в прошлый раз эти задачи были сложными, с объемными громоздкими вычислениями, когда легко сбиться, напутать, совершить случайную ошибку.
И снова он решил.
Решил, как и в прошлый раз обе задачи, но... верно ли?
Легко сказать, когда задача по учебнику, и этот учебник у тебя на руках. Глянул в ответ, и практически ясно. Но в том-то и дело, что учебника нет, и свериться нет никакой возможности. Есть только два решения на листках, каждое в несколько страниц, исписанных мелким почерком исписанных, с черканными исправлениями.
И вновь она взглянула на листки лишь мельком. Извлекла, не спеша, красный "шарик" из дамской сумочки, подержала в руке, как бы подчеркивая тем самым значимость момента. Потом протяжно, медлительно, слегка придавливая поверхность бумаги, как-то даже торжественно перечеркнула решения диагональным красным крестом.
-- Я... Я ведь поначалу думала, вы просто шалопай, Горанский, -- произнесла она печальным тоном, как бы с немалым сожалением. -- Но я ошиблась, и сейчас сомнений больше нет. Вы просто не можете!
Она снова вздохнула, переводя слегка дух, и продолжила тем же тоном:
-- В силу своих способностей вы просто не можете учиться в университете. Я ставлю вам третью несдачу в зачетную ведомость (она особо выделила эти слова), и теперь вас отчислят.
Теперь вас отчислят. Итак, свершилось.
Свершилось именно то, к чему долго, мучительно двигалось эти последних полгода. Свершилось окончательно и вот с таким пояснением. "В силу своих способностей вы просто не можете!" -- вот так и не иначе. И красный диагональный крест.
"Неужто... неужто поверить, принять этот бред?!" -- и впервые непритворное дикое бешенство неудержимо прорвалось наружу:
-- Да иди ты...! -- проскрежетал, задыхаясь Игнат, изменившись конвульсивно в лице.
Но на последнем слове сдержал. Сдержал, сбавил... и не произнес.
