Затем оба, таким вот образом наполненных ящика отправляются прямиком на торговый прилавок. Эх, знала бы хозяйка, с какою приправкой на сковородке котлеты журчат...
А наш знаменитый грузовой лифт! По идее он должен запускаться просто, как и обычный подъездный лифт, надо только нажать на пусковую красную пластиковую кнопку. Так оно и было в действительности когда-то, но когда-то очень давно. Сейчас здесь действует так называемая "система ниппель", называемая так в простонародье тогда, когда служебное устройство приемлемо функционирует лишь с дополнением народной смекалки. В данном случае это так. Вначале тот, кто внизу давит на кнопку, но при этом одновременно громко кричит тому, кто вверху. По сигналу тот должен синхронно прижать плотно внешнюю решетку, и если данное действо получится в такт -- только тогда лифт благополучно тронется с места.
Старожил Серега-Пан рассказывал, что однажды эта система дала катастрофический сбой, лифт внезапно "поехал сам". Того, кто был наверху, основательно прищемило, он оказался в больнице, а инженер по технике безопасности полетел с работы. С тех пор некоторое время лифт запускался строго по инструкции, однако... Как-то незаметно все вернулось на прежний порядок.
Вот здесь я теперь "обитаю". Про лексикон уж и не говорю, здесь он не вкрутую посолен, а в полном смысле морская вода. Понятное дело, что если наркот, то стакан маскирует, но я-то пока что вдали от стакана. На этом, братишки, я твердо стою.
Гм... ну вот я и здесь среди мерзости здешней.
* * *
.
Пророчил! --- пророчил Валера Ушков "кирпичи", а вон как в реальности вышло. Кирпичи мерзлой кучей с морозцем на пару кому-то другому судьба определила, а у меня на кону черновой подсобный дворик плюс ржавый железный дрючок.
Что лучше, что хуже?
Это, смотря как взглянуть на детали, а если по сути сказать... Хрен редьки не слаще, одна хрень-балда.
Отсюда, братишки, и виды дальнейшие.
2
Элементарные вещи
Все что ни есть, познается в сравнении, однако, великая фраза житейская.
Вот был развитой социализм, пили-ели в достатке, кормили пахучей буханкой свиней. Гордились державой великой, стремились и строили, и были спокойны в основах всегда. И не хватало.
Разрушили. И что получили взамен?
Вот работалось в чистенькой должности на "Интеграторе", пылинки сдувал на крахмальном служебном халате, не знал на руках черновых мозолей. В опрятном и свежем вразвалочку хаживал по заводским коридорам, в домашнем тепле и уюте, зевая, дремал на ходу.
А не ценил.
И в "сонном царстве" воистину сонном, до боли в сердце бессмысленном, и в суматошном цеху пятьдесят на бестолковых фатально ролях казалось подлинно невмоготу и в невмоготу именно от этих бессмысленности и бестолковости.
Но.
Если нынче поставить в сравнения?.. И не на абстрактной теории, на желторотых тепличных амбициях, а на реалиях нынешних, в сущую явь воплотившихся? Поставить ребром на сравнения бывший домашний привычный уют, приличную должность в крахмальном служебном халате и... мерзость дрянную, промозглую, затхлую плюс ржавый дебильный дрючок.
Здесь! -- среди мерзости здешней начинаешь ценить поминутно, велико, мечтательно самые элементарные, прежде совершенно не замечаемые вещи.
* * *
Положим, по неким служебным делам ты послан с заданием за проходную. Обычное дело, но если ты инженер, то и выходишь наружу во внешнем обличье по этому званию, выходишь с порога на улицу в том, в чем явился на службу с утра. А это, быть может, костюмчик рубашечка-галстук или пускай даже джинсы и свитер -- что этак что так, но одет ты со вкусом, ты в чистом и свежем, ты бодро, упруго шагаешь вперед. Просторная улица залита солнцем, ты юн, симпатичен, подвижен и строен, ты чувствуешь звонкую силу движений на ускользающих стрелках мелькающих глазок девчат. Лукавые стрелки мелькают под всеми углами как будто неуловимо, но, отмечая твой облик на тонкой флюидной основе, так сладостно дразнят и манят --- ты чувствуешь честь и достоинство, внешнюю силу на каждом упругом шагу. Твои двадцать пять будоражат, гремят изнутри неуемным зарядом, ты на ходу ускоряешь движение, и вот уже словно взлетаешь на фибрах высоких, ты словно летишь над землей на воздушных подошвах и переулочком малым, садовым и по проспектам центральным, большим.
Случайная встреча тебе только в радость:
-- Как жизнь, как делишки?
Случайный знакомый, конечно же, спросит, но это всего лишь рутина из нескольких слов для нечаянной встречи, слова записные с таким же ответом под скорую стать. А видишь ты прежде глазами, словам записным не внимая, ведь с первого взгляда и так все поймешь. Одет ты со вкусом, ты бодр и уверен, улыбчив на радость, в короткой беседе ответно шутлив. Казалось: и что тут такого, и это ведь было! -- и было привычно как твердь под ногами, как символ, как вымпел, живая эмблема под фирменным знаком снаружи, которая тотчас сама за себя говорит.
-- Отлично!
Ответишь мгновенно с улыбкой на пару, ответишь единственным словом, но в том-то и дело, что больше не нужно в довесок каких-либо слов.
