А вот вам другая картинка и также самая обычная, но уже из повседневных реалий нынешних.
Положим, тебе по служебному долгу предстоит рядовая работка. А именно надо доставить на нужное место такой витаминный продукт как сливы. Вне зимних холодов торговля овощами и фруктами у нас уличная, поэтому организовано несколько мелких торговых точек на особо людных местах под полотняными палаточными навесами. И плодоовощной товар нам грузчикам положено доставлять туда в небольших фанерных ящиках на той самой, скрипучей железной тележке, что терпеливо дожидается своего часа в никогда неиссыхающей луже во внутреннем дворике.
И вот ты в до слизи затертом халате, в разбитых тупых башмаках, в триковых измятых штанах с металлическим лязгом выкатываешь на уличный асфальт до краев нагруженную тележку со сливами, непослушно и шатко виляющую на подвижных ржавых колесиках. Теперь предстоит задача перебраться через дорогу на другую сторону улицы. Казалось бы проще простого, но улица-то привокзальная. Это центральная широкая улица с полным набором всевозможного колесного транспорта. Оттого не спеши ломануть напрямик, чаще всего приходится тормозить на пешеходном переходе, ожидая зеленый сигнал. И вот ты тормозишь у светофора вместе с тележкой, нагруженной до краев товарными ящиками. А несколько минут назад ты разгрузил на аврале огромную мясную фуру-рефрижератор с говяжьими скользкими тушами, цепляя их остроносым дрючком и подхватывая на пару с помощником. Теперь лицо у тебя в грязных и жирных потеках, тело в липучей горячей слизи, ты весь словно пропитан до косточки липучим щекочущим жиром.
Ты ожидаешь с неясной тревогой зеленого света с груженой тележкой на переходе. Рядом центральный вокзал, и вскоре вокруг собирается, обступает вплотную большая толпа случайных прохожих. Люди чисты и опрятны, прилично одеты, на вид, как один беззаботны, и кажется! -- все до единого глаза в упор озирают тебя. Чумазый и грязный, как смазанный пепельным жиром, ты ощущаешь на лицах безмолвный вопрос:
-- Что, братишка-бродяга, достала она-то жизнюка тебя?
Под этим вопросом ты взглядом опущен на влажные мелкие сливы, что вперемешку с каким-то ослизлым гнильем. Вот так среди пестрой вокзальной толпы пешеходов ты ощущаешь себя бурлаком-бедолагой, который по странному случаю вдруг влез невзначай на богатый дворянский пикник. Ты взглядом опущен лишь вниз, ты ожидаешь мучительно долго спасительный знак светофора, ты ожидаешь с неясным тревожным предчувствием, усталой ладонью легонько и дробно стуча по железным бортам.
И вдруг:
-- Привет!
Ты слышишь откуда-то сбоку короткое слово, и чувствуешь следом несильный толчок. И тот час хоть в прорву исчезни с концами -- земляк! Земляк, паренек из родного поселка. Ровесник, не друг, не приятель, но очень хороший знакомый, он знает и помнит тебя с самых маленьких лет. Он чист и опрятен, прилично одет и по моде, он, дико таращась, взирает сейчас на тебя:
-- Ты?!
Ты --- это почти вундеркинд и несменный отличник со школьной почетной Доски; чемпион на районных спортивных дорожках, по окончании школы престижный студент, затем на завидной работе, житель столичный с центральной квартирой в течение нескольких лет. И даже! -- чего-то такого еще написал. В солидном журнале дебютный рассказ напечатали, в поселке услышали многие отрывок по радио, и вмиг вся округа узнала, такого в округе никто не достиг.
И вот ты в измятом, чумазом халате с каким-то ослизлым гнильем на руках.
-- Ты-ы?!.. здесь?
Он, дико таращась, взирает сейчас на тебя как на диво:
-- Ты что здесь забыл? Подработать здесь взялся?
В ответ ты лепечешь какую-то жалкую чушь. Мол, "выйти в народ" я решился, живые сюжеты решил поискать на низах. Вот потому и такая картинка, что видишь на диво, да только иначе нельзя. Ведь коль уж собрался о жизни сказать без обмана, то должен познать эту жизнь изнутри без прикрас, изведать не только с лощеной наружной картинки, но на мозольных и потных руках. И потому так глаза не таращи, приятель, и так далеко их не пучь, ведь то, что ты видишь всего лишь экзотика, маска, мотив преходящий. Мотив этот грустный и странный с побочного взгляда, но иначе как поступить?
Ты выдвигаешь случайный каприз плюс большие мотивы на объяснение грустной и странной картины, и должен по правильной роли снаружи беспечной бравадой блистать. Но если фальшивка по сути, то суть ведь бравадой не скроешь, и суть эта явная брызжет, сияет в глазах как на лбу.
Какие сюжеты, кому они нынче? Кому они сдались, при нынешней жизни "веселой лихой"?
Года протянуть, и со света с семейством не сгинуть -- вот в нынешней жизни великий заглавный сюжет.
* * *
Ты можешь светиться бравадой и даже в грязи непроглядной, когда вслед за грязью ты видишь желанный просвет. Но в том-то и дело, что нынче просвета до жути не видно, что далее?
Все тот, что и в жизни народной великий заглавный вопрос.
3
Закон пресловутый
