И потому, наверное, в первые годы так искренне верится в чудо. Читая и слушая сказки волшебные, мы так искренне верим, что они есть, есть и в действительности -- волшебные, сказочные персонажи и чудеса волшебные, сказочные. Те, что по мановению волшебной палочки.
Вопросы простые в своей простоте безнадежной. И ответить на них просто тогда лишь, когда еще так искренне верится в Чудо.
Но шли дни, и с каждым днем все более настойчиво допрашивал Игнат взрослых:
-- А как волшебству научиться?
-- Баба-Яга!.. В нашей пуще дремучей за речкой тоже живет баба-Яга?.. В избушке на курьих ножках живет?
-- Катька!... Катька, кошка наша, а почему она не говорит по-человечьи?
И вот однажды, решив, что это время пришло, мать объяснила ему с обескураживающей простотой и откровенностью, что "чудес на свете нет". И, что есть они только в волшебных детских сказках, а то, например, что есть на свете деревья березка и каштан, объясняется вовсе не тем, что кто-то однажды взял и взмахнул волшебной палочкой.
-- А откуда, откуда же тогда взялись на свете деревья березка и каштан? -- подхватил тотчас Игнат.
Он понадеялся, начав с березки и каштана, узнать затем и о самом главном. Мать поняла это и отвечала ему не сразу:
-- Тебе уже скоро в школу! Там тебе гораздо лучше расскажут.
Первые годы она всегда говорила, повысив голос строго, когда не хотела или не знала, что отвечать ему:
-- Игнат, не задавай глупых вопросов!
Позднее в аналогичной ситуации она всегда отвечала именно так:
-- Тебе уже скоро в школу! Там тебе гораздо лучше расскажут.
Но и до школы Игнат при случае еще не раз спрашивал у взрослых:
-- Откуда взялся этот Мир, и все, что есть в нем?
И каждый раз вместо ясного и четкого ответа снова наблюдал на лицах точно такое же, как и у матери, вдумчиво-растерянное замешательство.
И только одна бабушка ответила именно так, как он тогда и хотел услышать. Ответила прямо и просто:
-- Все Бог! Он наш Господь и создатель. Все, все от него пошло.
-- А кто, кто такой Бог? -- с еще большим интересом спросил Игнат.
Бабушка тогда не могла ему ответить так, как мать, мол, в школе тебе гораздо лучше расскажут. Она хорошо знала, что говорили о Боге в советской школе.
-- Бог это Бог. Он наш Господь и создатель, и все от него пошло. А кто они где -- это тебе, Игнатка, и самый-самый ученый на свете не скажет! -- так ответила ему тогда бабушка.
Точно также отвечала она и впоследствии.
Однако в школе Игнат очень скоро узнал, что как раз никакого Бога и нет. И что в советской стране верят в него только вот такие же полуграмотные старики и старушки, как его бабушка. В школе он также очень скоро узнал и как можно совсем просто ответить на сокровенный вопрос: "Откуда взялся этот Мир?"
Да ниоткуда.
И никто не создавал его вовсе. Просто он был, есть и будет всегда.
Такое вот объяснение поначалу было совершенно невозможно воспринять Игнату. Ну как это? -- вдруг ни с того, ни с сего, неизвестно как и зачем. Это ведь Чудо!
Это Чудо подлинное, но ведь чудес-то как раз и нет в этом мире. Это точно также однозначно утверждали и в школе; в этом же, осмотревшись с годами в "незнакомом лесу", давно убедился и сам Игнат.
Он понадеялся на будущее.
Была надежда, что в старших классах с изучением фундаментальных наук многое прояснится. Но вышло в итоге как раз наоборот. Из всех известных фундаментальных законов науки однозначно следовало: из ничего "что-то" никогда возникнуть не может! -- и это означало в очевидности, что само существование Вселенной однозначно противоречило всем известным фундаментальным законам науки.
Но она существовала!
Существовала наяву, тем не менее, существовала во всем своем таинственном необъятном многообразии. И, просыпаясь по утрам ежедневно, Игнат каждый раз вновь и вновь убеждался в этом.
* * *
В свои первые годы, пытаясь хоть как-то сориентироваться в окружающем его удивительном Мире, Игнат готов был поверить всему, что скажут взрослые.
Но вот только кому было верить?
Даже в его маленькой семье у каждого из взрослых был свой особый подход к тем сокровенным вопросам, в решении которых так стремился утвердиться Игнат. Стремился утвердиться с тех пор, как перестал верить в чудеса.
И вот что не раз изумляло его впоследствии. В его маленькой семье, как в микроскопической капельке равномерного раствора, четко и явственно отразились основные подходы к решению этих вопросов, характерные и для тогдашнего советского общества в целом. Общества "эпохи развитого социализма".
Семья его состояла из четырех человек. Бабушка, отец, мать и сам Игнат.
Бабушка, самый возрастной член семьи родилась еще до революции. И в школе она училась дореволюционной. Тогда в школе говорили, что Мир этот создал Бог, в школе изучали закон Божий, и сама школа, в которой училась бабушка, называлась церковно-приходской. И бабушка верила в Бога, верила слепо, не рассуждая особо, определившись однажды всей своей душой раз и навсегда.
-- Бог это Бог. Он Господь наш, а кто он и где -- этого тебе и самый-самый ученый не скажет, -- отвечала она вновь и вновь на расспросы внука.
